Слепая ревность - Наталья Евгеньевна Шагаева

Прячу телефон, допиваю йогурт, возвращаюсь на работу.

Вторая половина дня проходит легче. Начальник уехал с «почти женой», и работы почти нет, кроме как записывать сообщения, оставленные для Германа Львовича, и отбиваться от флирта Игоря. Парень забавный, с чувством юмора, разносторонний, нескучный. Я не против дружить, но Игорь явно не в друзья мне набивается. Но это все ерунда, по сравнению с тем, что меня ждет вечером.

Ужин…

Выхожу из здания компании, надевая черные очки, – не хочу, чтобы Родион видел мои глаза. Хочу закрыться. У него слишком пронзительный взгляд.

Он, как всегда, галантен; как только видит меня – выходит из машины и открывает дверь.

– Как прошел твой день? – спокойно спрашивает мужчина. Он всегда патологически спокоен и выдержан. Эмоций ноль. Хорошее качество для полковника.

– Нормально.

– Нормально – не хорошо. Что-то случилось?

– Ты случился, я хотела передышки, – отворачиваюсь к окну.

– И я тебе ее даю, и не нарушаю своих слов, Варя. Ужин придумал не я. Ида Павловна приехала, хочет всех видеть.

– Бабуля?! – настроение поднимается. Я обожаю бабушку, она заменила мне маму.

– Если бы ты отвечала на звонки отца, то узнала бы это раньше меня, – с укором отчитывает меня. Он вообще второй папочка. Характер такой же. Родион старше меня на двадцать лет, поэтому вполне мог бы быть отцом взрослой дочери. Только ему выбрали роль моего будущего мужа.

– Тогда мне нужно переодеться – бабуля любит, когда я в платье.

Родион кивает и сворачивает в сторону моего района.

Вылетаю из машины прежде, чем Родион успевает выйти и открыть мне дверь. Мужчина качает головой. Да, я веду себя как ребенок. Хочу быть капризной девочкой. Родион остаётся ждать меня возле машины, прикуривая сигарету и призывая не задерживаться.

Дома надеваю длинное лавандовое платье с пышными воздушными рукавами, распускаю волосы – бабуле понравится. Немного духов, длинные серьги-нити, розовая помада, и я готова. Это все для бабули, а не для мужчин. Родион улыбается, когда видит меня такой, глаза загораются. А я глубоко вдыхаю.

Красавица, моя, – восхищается бабуля, раскрывая объятья. Прижимаюсь к ней, обнимаю.

– Я скучала, – шепчу ей.

– Я тоже, Варечка, – гладит меня по волосам. Отстраняется, рассматривает. – Какая ты уже невеста. Все при тебе, – подмигивает мне. – Не обижает тебя Родион? – нарочито громко спрашивает она, чтобы все слышали.

– Ида Павловна, я Варвару берегу.

– Береги, – прищуривается бабуля. – Она у нас хрустальная девочка. А ты слишком грубый и холодный для неё, замерзнет она с тобой, – цокает бабуля.

– Мама, – вмешивается отец. – Пусть они разберутся со своими отношениями сами, – давит голосом. Только разбирается в «наших отношениях» он сам, но я молчу, кусая губы.

Бабуля у меня мировая. Ей семьдесят три года, но выглядит она моложе. Бабушка у нас вообще берет от жизни все. Путешествует, состоит в фонде помощи больным детям, очень много помогая и общаясь с каждым подопечным лично. У нее короткая стильная стрижка пепельного цвета, татуаж бровей и губ. Одевается бабуля круче меня – в стильные спортивные костюмы оверсайз, учит испанский, французский и слушает современную музыку. Кто-то может назвать это старческим маразмом, но я хочу быть такой же в ее возрасте.

– Ладно, давайте за стол! – командует бабуля, хлопая в ладоши, и берет меня под руку, призывая сесть рядом с ней.

Пока все рассаживаются и нам приносят закуски, бабуля наклоняется, убирая мои волосы за ухо.

– Я надеюсь, ты уже влюбилась в какого-нибудь несносного мерзавца и послала Родиона подальше? – шепчет она мне.

– Нет, – усмехаюсь, качая головой.

– А зря. Знаешь, у нас в фонде есть один молодой и талантливый доктор. Вот такой мальчик, – поднимает палец вверх. – Поехали завтра со мной, познакомлю.

– Нет, спасибо, – качаю головой.

– Варвара, ты скучна и слишком серьезна для своего возраста, поэтому тебя и сватают старому солдату, не знающему слов любви.

Прыскаю от смеха, посматривая на Родиона.

– Хватит шептаться! – одёргивает нас отец.

– А ты нам не указывай, – фыркает бабуля. – Выключи солдафона дома. Мы не твои подчинённые.

Папа замолкает, сжимая губы. Бабуля у нас такая. Нам падают тайский салат с манго, рукколой и креветками. Немного острый, но вкусно. Бабушка недовольно ковыряется в тарелке.

– А что, нормальной еды у нас в доме нет? Пирогов, оливье, в конце концов? Мне эта трава осточертела, – бабушка отодвигает от себя тарелку и ест сыр, щедро поливая его медом.

– На горячее у нас лосось на гриле и овощи, – сообщает отец. – Это правильная еда. Нельзя так питаться в твоем возрасте, мама.

Нет, отец прав, от питания много зависит. Он сам подорвал своё здоровье в армейских столовых и на сухих перекусах. Но бабуле все равно.

– Налей мне вина, – бабушка протягивает бокал Родиону. – Я лучше проживу еще несколько лет, наслаждаясь вкусной и вредной едой, чем очень долго на траве. Я не корова, – фыркает бабуля.

– Ладно, сменим тему, – смягчает отец, переключая внимание на меня.

– Как твои дела? Не надоело еще в секретаршах бегать?

– Нет, – качаю головой. Началось.

– Ну побегай, раз так хочется, – снисходительно разрешает мне отец.

– Ну, спасибо, – недовольно отзываюсь я.

– Не нужно так реагировать, разве я не иду тебе на уступки и не потакаю твоим капризам?

– Папа, давай не будем снова это обсуждать?

– Александр! – одёргивает его бабуля. – Отстань от девочки. Все она правильно делает. Радоваться надо, что такую дочь воспитали, а не, прости Господи, гламурную курицу.

– Так я радуюсь, – недовольно разводит руками мой отец.

Настроение снова портится.

– Не давите на нее, – вступается Родион. – Такой период – ей он необходим.

Закатываю глаза, отодвигая от себя тарелку.

Дальше ужин проходит спокойно: когда закончили со мной, завязалась довольно приятная беседа. Домой меня вновь везет Родион. Нет, папа естественно, настаивал, чтобы я осталась. Но я не хочу, мне душно и тесно в огромном особняке, но хорошо