Слепая ревность - Наталья Евгеньевна Шагаева

я положила в чай. А все мои мечты и маленькие победы считает очередной блажью или бунтом.

Выхожу из подъезда. Осматриваюсь. Никого. Родиона нет. Неужели сегодня мне позволено спокойно вздохнуть. Полковник Белов решил отступить? Вряд ли… Это, скорее, передышка.

Уйти вчера с начальником было плохой идеей. Но мне хотелось, чтобы Родион понял, что я не героиня его романа. Хотя это все пьеса моего отца, и главных героев утверждает он. Иду к автобусной остановке и так хорошо одной. Просто прогуляться перед работой, просто подышать и подумать, когда никто не давит своим присутствием.

Сажусь в автобус, подмигиваю маленькой девчушке на коленях у мамы. Забавная, кудрявая, круглолицая. И мы улыбаемся друг другу всю дорогу. Мне, наверное, впервые за месяц так легко.

Прохожу в бизнес-центр, поднимаюсь на этаж компании. До начала рабочего дня еще двадцать минут. Поливаю большой фикус, протираю листочки. Распечатываю шаблоны договоров для утренней встречи Германа Львовича. Заправляю кофемашину, ставлю в холодильник несколько бутылок воды. Натираю свой стол, монитор, чтобы все сверкало. Мой начальник любит безупречную чистоту. Это я уже усвоила. Хочется быть идеальной. Чтобы не смотрел на меня со снисхождением. Это моя первая работа, и я хочу показать себя с хорошей стороны. Вчера он озвучил, что я слишком напряжённая. И это правда. Волнуюсь, боюсь ошибиться или сделать что-то не так. А еще Герман Львович смотрит на меня так… Не знаю, как. Очень внимательно, изучая, пронзительно, оценивающе. Невозможно расслабиться.

– Привет, – в приемную заходит Игорь. Улыбается. Хороший парень, но слишком навязчив.

– Доброе утро, – стараюсь быть вежливой, тоже улыбаюсь. Игорь вынимает из своего рюкзака шоколадку с миндалём и опускает на мой стол. В моем ящике их уже пять, это будет шестая. Я не ем столько шоколада. – Спасибо, Игорь, но я уже говорила…

Парень выставляет руки, не позволяя договорить.

– Терпи, Варечка, – усмехается. Вынимаю из ящика все шоколадки, демонстрируя парню. Не хочу его обижать, но слов он не понимает.

– О, ты почему не сказала, что не любишь шоколад?

– Я люблю, но… – не договариваю, поскольку в приемную входит Герман Львович, выгибает брови, рассматривая Игоря и гору шоколада на моем столе. Быстро сгребаю упаковки и снова прячу их в ящике.

– Игорь, мне кажется, ты забыл, где находится твое рабочее место, – недовольно произносит Герман Львович, смерив нас темным взглядом. Натягиваюсь, выпрямляю спину. Моему начальнику не нравится наличие посторонних в приемной, если это не связано с работой. Я здесь ни при чём, но чувствую себя виноватой. Его вчерашний визит совсем меня не расслабил. Тимбилдинг не удался.

Игорь разворачивается и идет на выход, но, прежде чем скрыться за дверью, подмигивает мне. И это тоже не нравится моему начальнику.

– Кофе мне, покрепче, – распоряжается он, – и переговорную к встрече. Надеюсь все готово? – из его голоса сочится недовольство. А у меня испытательный срок…

– Да, конечно, – соскакиваю с места и нечаянно сметаю со стола пластиковую подставку с ручками и карандашами, все с грохотом рассыпается. Ничего страшного, но я снова начинаю волноваться. Никогда так не чувствовала себя в присутствие мужчин. А у Германа Львовича давящая аура. Чувствую себя как на экзамене, от которого зависит мое будущее.

– Замечательно, все мне на стол, – сегодня особенно властен. Что-то не так? Вчера мне показалось…

Ладно. Иду делать кофе.

Сначала отношу бумаги, потом иду за кофе. Иначе с моим везением кофе окажется на бумагах. Герман Львович наблюдает за тем, как я бегаю туда-сюда. Наклоняюсь, аккуратно ставлю чашку с блюдцем на стол.

– Что у тебя с Игорем?

– В каком смысле? – я честно не помню вопроса.

– В любых смыслах, Варвара, – в его голосе ирония. Не понимаю почему. Там претензия.

– Ничего. Мы просто… коллеги.

– Просто коллеги, – цокает, берет чашку кофе, отпивает. – А вот эти его ритуальные приветствия по утрам, горы сладостей, улыбки. Знаешь, Варвара, я не приемлю служебных романов. Личное всегда мешает работе! – строго сообщает мне.

Нет, где-то он прав, в каждой компании должен быть порядок. Но наше общение с Игорем не переходит границ, да и мы не в тюрьме, можем перекинуться приветствиями. Женщины из финотдела постоянно болтают и распивают чай прямо на рабочем месте. И ничего.

– Нет у нас никого романа! – выходит резко, сама не замечаю, как повышаю голос. Кусаю губы, замолкая. – Извините. Я пойду?

– Иди, – кивает. Ухожу, но чувствую, как мне в спину давит его взгляд.

* * *

У Германа Львовича переговоры с новой компанией, нашими предполагаемыми клиентами. Очень важные переговоры, и он просил никого не впускать и не беспокоить его, даже если случится пожар. В приёмной тишина, заходила парочка сотрудников, но я всех отсылаю. Время обеда, но я не покидаю пост. Пью чай с одной из шоколадок от Игоря. С миндалем – моя любимая.

Слышу стук приближающихся каблуков, прячу шоколадку в стол, быстро запивая чаем. В приёмной появляется молодая женщина. Высокая, красивая блондинка, в красном платье, на десятисантиметровых каблуках. Я на таких шею себе сверну.

– Добрый день, – здороваюсь, натягивая улыбку. Пахнет от блондинки очень сладко, приторно. Знакомые духи, такие предпочитает моя бабуля. Стоят дорого, а пахнут дешево.

– Добрый, добрый… Новая секретарша? – оценивающе рассматривает меня и внаглую направляется к дверям Германа Львовича. Это не наша сотрудница. Штат у нас маленький, я успела всех запомнить.

– Вы куда?! – соскакиваю с места.

– Я к Герману, предупреждать его не нужно, – ухмыляется блондинка, хватаясь за ручку двери.

– Нет, стойте! Вы кто? – подлетаю к двери и ложусь на нее спиной. Женщина отступает, выгибает брови, смотря на меня со снисхождением.

– Ну, допустим, я Светлана, и у меня очень важное дело к Герману. Не переживай, тебе за меня не прилетит.

– У Германа Львовича очень важное совещание. Пожалуйста, подождите, – указываю на диван, стараясь быть максимально вежливой.

– А я потихоньку загляну, – дёргает ручку, пытаясь меня отодвинуть.

– Вы не понимаете? – начинаю злиться.

– Это ты не понимаешь! Я женщина Германа, почти жена, и имею полное право, – заявляет она. Пока я соображаю, отодвигает меня и внаглую врывается в