Эриган. Движение - Эндрю Миллер

и Тени были для него неумолимым бичом — проклятием, не дающим ему ни секунды на передышку.

И чем сильнее было давление, тем больше трещин образовывалось на старых, крепких костях нежити. Предвидя свою скорую гибель, он предпринял отчаянную попытку убежать, однако преуспеть, ему было не суждено — лишившись изрядной доли сил, он стал легкой мишенью. И в какой-то миг, получив очередную порцию сокрушительных ударов, он банально осыпался на землю гниющими останками.

«Наконец-то, его не стало…» — подумал тогда маг, устало опускаясь на чудом уцелевший клочок мостовой.

К этому моменту, вокруг уже не оставалось врагов, поэтому он мог себе позволить такую вольность.

Странно, но ему казалось, что со смертью Лича, с его плеч свалилась гора, заметно прояснив его рассудок. С чем это было связано, Фрейзер не знал, однако был рад тому, что остался жив.

Чувствуя, как туман в его голове понемногу отступает в сторону, Лоран принялся задавать Битриму вопросы, желая пролить свет на интересующие его моменты. Однако то, что он узнал, ему не понравилось.

— Вот, значит, как… — Лорану было горько осознавать, что все эти дни он был под влиянием какой-то магии.

О смертях невинных, жизни которых он забрал в этот период, он не волновался. Однако опасался того, что мог натворить впоследствии, не будь сейчас рядом с ним верного товарища.

Но также четко, как он видел пред собою Битрима, Лоран ощущал в пределах города присутствие чего-то, продолжающего действовать на его разум. И если он не ошибался, то схожим образом на него влияло никак не меньше пяти объектов.

Будь то подобные Личу твари, или иные создания и предметы — он, во что бы то ни стало, должен был, от них избавится. В кратчайшие сроки. Иначе он навеки останется узником этого города и его окрестностей.

К счастью, с этого момента Лоран больше не был один. И он не сомневался, что совместно с Битримом у него были хорошие шансы преуспеть в своем желании освободиться.

* * *

С того памятного момента, прошло уже несколько долгих месяцев, в течение которых им удалось не только узнать о источнике поразившего его проклятия, но и достаточно хорошо изучить город, уверенно обходя стороной все его опасности.

В этот период они повстречали немало своих товарищей, тем или иным способом попавших в объятия опасных зданий и улочек.

Он бы и рад вместе с ними покинуть окрестности, да не имел на то возможности. Битрим в первый же день подтвердил его предположение о том, что нависающий над городом барьер никого не выпускает наружу.

Но, если так рассудить, то эта новость была единственным огорчением, которое их настигло.

Что же до их «товарищей», то все они, в угоду Фрейзеровых целей, или по какой другой причине уже давно покинули этот мир, устелив мертвые улочки города своими ничтожными телами. Став единственным воспоминанием и предостережением для будущих поколений.

Но свою роль они исполнили сполна, позволив Лорану найти и уничтожить первый обелиск — сосредоточение магических эманаций, тем или иным способом действующих на его сознание.

Дальше дело пошло намного легче — необходимый опыт они уже добыли, планомерно уничтожая их один, за другим.

Однако пленивший их город был настолько огромным, что лишь сейчас, спустя неполных два года сражений, пред ними лежал путь к последнему из обелисков, который по чистой случайности оказался самым неприступным из всех.

«Интересно» — вновь повторился Дориан, наблюдая за ними из окна своего особняка.

Так совпало, что этот объект был расположен в его обители, являясь главным, и самым важным элементом в управлении города.

…

Проникнув на территорию огромного особняка, Фрейзер двигался с предельной осторожностью, едва ли не носом чувствуя повисший в воздухе аромат опасности. Ему казалось, что каждый камешек, каждый чахлый кустик у него на пути мог его атаковать, вмиг обратившись страшным монстром.

Однако его опасения никак не подтверждались — вот позади них уже половина пути, а окружающий их сад был столь же безжизненным, как и раньше. Ни шороха, ни движения.

И это настораживало его ещё больше. Ведь он, как никто другой, видел все то разнообразие магии, что наполняла окружающий их пейзаж. Складывалось впечатление, что даже сам воздух здесь был иным — опасным и острым как нож.

Резко остановившись, Лоран обратился к Битриму:

— Ты это чувствуешь? — указал он глазами на дом.

— Да, нас будто заманивают в ловушку, — ответил мужчина, пытаясь определить источник своих волнений.

Но все было тщетно. Как бы он не старался, он был не в состоянии что-то обнаружить — этот дом и в самом деле казался мертвым.

Полностью.

— Ну что же, — хмыкнул маг. — Давай тогда встретимся с теми, кто это делает.

Сложно было сказать, являлись ли его эмоции настоящими, или он просто начал сходить с ума. Битрим не раз замечал за ним подобные перемены в настроении. И каждый раз они приводили их пару к неприятностям.

Ожидая чего-то подобного и сейчас, он покорно последовал за Лораном.

Сам особняк встретил их давящей тишиной и запустеньем. Весь пол, мебель и богатое убранство его комнат было укрыто толстым слоем пыли, что свидетельствовало о том, что до них, здесь ещё никто не бывал.

— Вы чувствуете, где находится обелиск? — решил уточнить Битрим.

Ему совсем не хотелось бесцельно бродить здесь в поисках искомого. И настораживала его совсем не множественность комнат и этажей.

— Как ни странно — нет. Как только мы зашли внутрь, я перестал чувствовать направление.

Слова Фрейзера были не утешительными, оставив после себя горький осадок в его сердце.

— Для начала, все хорошенько здесь проверим. А уж потом продолжим путь дальше, — сказал Битрим, взяв на себя роль лидера.

В отличие от мага, он имел намного больше опыта в подобных делах. Хотя тот и сам это знал, покорно уступив свое место Тени.

Однако обыск этажа ничего им не дал. Большинство комнат были пусты, а часть — наглухо запечатана. И даже непомерная сила Битрима, вложенная в попытку их вскрыть, результата не принесла.

Единственным утешением была лестница, ведущая на второй этаж. Примыкая к нему с трёх разных направлений: со стороны главного вход, у покинутой кухни, и напротив старого камина, внутри огромной гостевой комнаты, она производила своим видом неизгладимое впечатление, внушительно возвышаясь пред узревшими ее мужчинами.

Вырезанная руками мастера, лестница сверкала отблесками дерева и заходящего солнца, свет которого пробивался сквозь высокие окна. Каждое из них