Осенний марафон - Александр Романов

— Гаршин, Всеволод Алексеевич, — не подумав, отозвался я. — Здесь меня называют Гар — так аборигенам больше подходит.

— То есть вы — русский? — в изумлении мисс Кент опять развернулась в мою сторону. Снова, естественно, застопорив наше и без того неспешное продвижение к гостинице.

— Русский, русский, — покивал я головой. — Что в этом особенного?

— Да нет… Ничего. — Мы снова зашагали вперед. — Только я бы ни за что не подумала… Я уверена была, что вы стопроцентный американец. У вас же чистейший чикагский выговор!

Только не спрашивайте меня, как такое возможно! Я совершенно без понятия. Просто она почему-то воспринимала мою речь как родную. Не иначе, это как-то связано со свойствами здешних джиннов. А то и посланцев Высокого Дома. За ногу его да поперек…

— Да нет, — сказал я. — Я с Урала. Город Татишевск.

— Никогда не слышала, — последовал ответ.

— Ничего. Бывает.

Мы продолжали двигаться дальше. Но недолго.

— Скажите, сэр… Всеволод… — «Всеволод» она произнесла примерно как «ушеолот», но в целом понятно. Кажется, моя спасенная стала приходить в себя. Вот только, похоже, несколько рановато. — Что это за место?

Вот. Самый тот момент, объяснять! Ну что я ей скажу?! Да провались оно все…

— Королевство Острава, — ответил я и приготовился к соответствующей реакции.

Но я себя переоценил. Или недооценил нормальную — в смысле пребывающую в нормальном уме — женщину.

— Острава… Острава… — забормотала она, сосредоточенно морща лоб под густыми волосами цвета воронова крыла.

Действительно настоящая, похоже, афроамериканка: в роду кто-то был из белых, а возможно и из индейцев — волосы не кудряшками. Если, конечно, у нее не химия какая-нибудь. В смысле прически.

— Где это? — спросила в итоге своих попыток вспомнить мисс Кент, чем, признаться, неслабо меня ошарашила. — Восточная Европа? Юго-славия?

Н-да… Я задумался, что же в конце концов говорить, и даже раскрыл было рот, но тут вдруг лицо моей спутницы исказилось таким испугом, что все остальное напрочь вылетело у меня из головы.

Топот ног и шумное дыхание буквально за затылком я услышал почти одновременно. Оборачиваться было некогда.

А дальше все пошло по накатанной уже колее.

Оказывается, я и сам не подозревал, насколько прошедшие месяцы здесь вымуштровали меня.

Защитный кокон вспух, словно сам собой. Я ощутил неслабый удар, услышал чей-то крик. Тут же пузырь традиционно лопнул, я крутнулся в сторону нападавших… Чтобы ощутить на себе несколько чьих-то рук, явно ничего хорошего не замышляющих.

Пришлось крутнуться еще раз — хвала шокерам! — и наконец я смог более-менее оценить картину происходящего. Несколько человек. Оружия практически нет, так — кистени, дубинки. Но в городе больше и не надо, если подумать. Одеты разномастно. Держатся на удивление слаженно, если, конечно, я успел что-то рассмотреть за короткое время.

В принципе, противник не такой уж безобидный. Но, упустив возможность внезапного удара, они проиграли. Я рванул из кобуры «стечкина» и прыгнул с тротуара на улицу — в грязь — чтобы выйти из окружения.

Дальше было просто.

Было их человек восемь — кто такие? Вот что важно! — и я быстренько, не торопясь даже, положил практически всех. Не забывая, что хотя бы одного пленного взять надо.

Мне не очень хотелось вообще-то их убивать. Но… как-то очень уж быстро все произошло. По-моему, они не успели понять, что обречены — они же только что напали! — и не оставили мне никакого выбора.

Да к тому же я перепугался за американку. Женщина, в конце концов.

Ход событий переменился, как это и положено, мгновенно.

Последний из оставшихся на ногах нападавший сообразил наконец, что даже бежать поздно, и замер на месте. Одновременно сиплый голос откуда-то сбоку проревел:

— Замри! Или я ее прикончу!!

Я повернул туда голову, как раз чтобы услышать отчаянный женский вопль: судя по всему, один из громил схватил мою так некстати купленную американку и приставил ей к горлу нож.

Я без промедления пристрелил последнего из остававшихся передо мной, а владельцу ножа ответил:

— И на здоровье! Приканчивай! Посмотришь потом, как долго успеешь прожить.

— Брешешь! — не замедлил с репликой храбрец. — Это твоя баба! Ты ее купил!

Ага. Понятно. Вот только понятно — что. На рынке они были, а до того? И кто это вообще может быть?! Я ж всех вроде убил. Еще в прошлой серии…

Хотя, конечно, не всех, если подумать…

Подумать я не успел. Слева, из темноты, что сгущалась под высокой стеной чьего-то дома до полной непроглядности, сухо шваркнуло. И в меня полетела самая настоящая молния.

Никакая не шаровая. Этих-то я тут нагляделся уже досыта. Спас меня, как всегда, пузырь, вздувшийся вокруг со всей дурацкой скоростью: в первую голову досталось мне же самому — по ушам. Как еще пистолета не выпустил из рук.

Но в те короткие мгновения, пока я падал под защитой кокона, подсознание мое закончило складывать два и два и выдало мне наконец выводы, до которых стоило додуматься сразу же.

Эти ребята не сталкивались со мной прежде. Во-первых. Они не знали про шокеры, не знали про защиту — не знали вообще ничего. Андестенд?[1] А во-вторых — и это у меня опять все остальное из головы вышибло, — у них был колдун!

Кокон лопнул, и я повалился в грязь. Успев, однако, поднять руку с пистолетом. Кувырнулся по склизкой осенней каше воды, земли и снега, в которую превратилась улица, и на ходу превратил шапку в шлем с ноктовизором[2].

Молния с треском вспорола воздух еще раз. К счастью, стрелок из неведомого мага оказался тот еще. Да и мне воспоминания прибавили прыти — если и не «маятник», то уж камаринского-то я оторвал будь здоров в этом неведомом теретском переулке.

Только грязь из-под сапог летела.

Рабыня моя несостоявшаяся опять закричала. Одновременно из тени раздался писклявый старческий голосок:

— Тащи ее скорей! — предназначавшийся, видимо, последнему оставшемуся целым громиле.

Но я уже разглядел все, что мне требовалось. И остановился, как раз имея женщину с держащим ее мужиком на правом траверзе.

— Эй, ты! Не знаю, кто будешь, — продолжил, обращаясь ко мне, невысокий человечек в плаще, прижимающийся к стене дома. — Давай разойдемся по-хорошему!

Рупь, как говорится, за десять — он не понимал, что я его вижу! После всех злодеев, с которыми мне пришлось тут иметь дело как джинну, уровень этих нападавших просто не представлял собой ничего. Гопники какие-то, да и только!