Париж – это всегда отличная идея - МакКинли Джен

Я шагнула ближе, желая поскорее покончить с этим. Шери взглянула на меня, нервно улыбаясь. Она была миниатюрной брюнеткой с большими карими глазами и заостренным подбородком, немного похожая на подростка. Я раскинула руки, давая понять, что хочу обнять ее.

Шери оживилась и подалась ко мне навстречу. К сожалению, движение наше вышло несогласованным, и когда я наклонилась, мы чуть не стукнулись лбами. Мы одновременно попятились и неловко похлопали друг друга по плечам. Попытка не удалась, и мы обе выглядели огорченными и слегка помятыми, будто вырвались из толпы футбольных фанатов, но это было не важно. Судя по ухмылке моего отца, он был доволен нашими усилиями.

Папа притянул меня к себе и по-медвежьи обнял, чмокнув в щеку.

– Я люблю тебя, орешек.

– Я тоже тебя люблю, папа, – сказала я. У меня перехватило дыхание, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Но я сдержалась, так как не хотела никого расстраивать.

Повернувшись, чтобы обнять Аннабель, которая застегивала молнию на переднем кармане моего чемоданчика, я прищурилась:

– И что же ты там делала?

– Ничего, – воскликнула она, отскочив от моей сумки.

– Я тебя знаю, – сказала я. – Я знаю это лицо. Ты что-то задумала.

Я шагнула вперед и расстегнула молнию переднего кармана, выхватив из чемодана коричневый бумажный пакет, который я туда не клала. Бросив свирепый взгляд на Аннабель, я открыла его.

– Нет, не надо… – закричала она.

Слишком поздно. Яркая коробка презервативов выпала из пакета и приземлилась прямо у моих ног. Мы все стояли и с ужасом смотрели на эту «коробочку удовольствий». Ну, точнее, все, кроме Аннабель, которая неловко засмеялась, наклонилась, чтобы поднять коробку, засунула ее в бумажный пакет, а затем положила его обратно в чемодан.

– Да, хорошо, – папа кашлянул. – Приятно знать, что теперь ты полностью подготовлена.

– Ко всему, – согласилась Шери.

Они не смотрели друг на друга во время этого разговора, как будто боялись рассмеяться. Печально, что я не могла смотреть им в глаза.

Аннабель заключила меня в объятия, от которых у меня перехватило дыхание.

– Не возвращайся домой, пока все их не израсходуешь, – шепнула она.

Мои глаза округлились. Если моя беглая оценка была точной, в коробке было тридцать шесть презервативов. Учитывая нынешний застой в моей личной жизни, я, возможно, никогда не вернусь домой, если последую указаниям Аннабель. Однако я, естественно, и виду не подала.

Вместо этого я схватилась за ручку чемодана и направилась к раздвижным стеклянным дверям. Я помахала рукой, прежде чем скрыться внутри, и прокричала:

– Пока! Я люблю вас!

– Я тоже тебя люблю! – воскликнула Аннабель, подпрыгивая на месте, и ее длинные темные волосы рассыпались по плечам.

– Люблю тебя, орешек, – сказал папа. Он обнял Шери, как будто это было самой естественной вещью в мире. Как пара любящих родителей, они помахали мне на прощание. Все внутри меня протестовало против этой картины.

Я выдавила из себя улыбку, притворяясь, будто все прекрасно, хотя в глубине души чувствовала, что все очень плохо и ничто не может это исправить – даже гигантская коробка презервативов.

Выйдя из дублинского аэропорта, я должна была сесть на рейсовый автобус до железнодорожного вокзала Хьюстон. От резкой смены часовых поясов я валилась с ног.

Путь пролегал через весь город и занял около часа, так что я успела поспать. Затем была трехчасовая поездка на поезде, и поздним утром я оказалась в Килларни[9] с его знаменитыми разноцветными домиками.

На станции Килларни я проверила телефон, чтобы узнать, получил ли отец сообщение о том, что я прибыла в Ирландию. Он его прочел, в ответном сообщении было полно счастливых смайликов и воздушных поцелуев – непохоже на моего сдержанного папу. Мне определенно требовалось время, чтобы привыкнуть к влюбленному Глену Мартину. Было также сообщение с незнакомого мне бостонского номера. Как только я прочла его, мое настроение резко упало: «Мартин, позво- ни мне».

На всем земном шаре был только один человек, который называл меня по фамилии, и это был Найтли. Я не могла понять, как он получил мой номер и почему пишет мне, но выяснять это я не собиралась. «Позвони мне». Такой важный! За кого он меня принимает?! За своего личного помощника? Если бы в АОО что-то произошло, Джулия обязательно бы мне сообщила.

Я засунула телефон в сумку, оставив сообщение в статусе «прочитано», и я знала, что он это увидит. Так ему и надо! Затем я поплелась от вокзала к отелю, где находился пункт проката автомобилей, поглядывая одним глазом на небо, – казалось, что вот-вот начнется дождь.

Я боялась, что после такого долгого перерыва сесть за руль в стране, где движение левостороннее, будет странно и, может быть, даже опасно. Однако в прокате мне выдали машину с правым рулем, а ко всему остальному я приспособилась на удивление быстро.

Выезжая из пункта проката автомобилей, я не с первого раза справилась с рычагом переключения передач на своем Opel Corsa и даже немного задела бордюр задним колесом, но несмотря на это, я была уверена, что справлюсь с узкими дорогами и холмами, которые ждали меня впереди. Я специально не оглядывалась назад, на случай если у менеджера из пункта проката случился инфаркт. Лучше не знать.

Начало моего маршрута проходило через национальный парк Килларни. Солнце выглянуло из-за туч, и я сочла это хорошим знаком. Я переключила приемник на «Радио Керри», которое вещало из города Трали и обслуживало окрестные округа. Играла какая-то живая скрипичная музыка, и я постукивала пальцами по рулю, пока ехала по узкому участку дороги.

Я осторожно миновала туристический автобус, который остановился на обочине, затем второй, а потом мне пришлось резко затормозить из-за козла, который очень неторопливо переходил дорогу. На самом деле, когда я посигналила, он определенно стал идти еще медленнее. Как мило: козел с оппозиционно-вызывающим расстройством личности. Я надеялась, что это не какое-то предзнаменование, касающееся моего путешествия. Наконец я свернула с туристического маршрута и оказалась на более узком и неровном участке дороги, который проходил через Кольцо Керри, так называемую туристическую петлю, привлекающую туристов со всего графства Керри. Отсюда до Финнс-Холлоу было недалеко.

Неровная тропа петляла среди скалистых холмов. Полосы бархатистой зелени были усеяны серыми гранитными скалами, торчащими из земли словно кулаки, пробивающиеся к небу. Несмотря на холодную погоду за окном, я опустила стекло на несколько сантиметров, чтобы впустить свежий воздух, в то время как обогреватель в автомобиле не давал ногам замерзнуть. Сладкий прохладный воздух снаружи был густым и сочным, наполненным запахами свежей травы и влажной земли. Я почувствовала, как что-то внутри меня изменилось, когда мои воспоминания об этом месте наполнили меня чувством радости. До этого момента я не осознавала, как сильно скучала по Ирландии. Такое ощущение, что я вернулась домой.

Было уже за полдень, когда я добралась до поворота на еще более узкую дорогу, которая должна была при-вести меня к моей конечной цели – в кровать. Действие выпитого за обедом кофе начало потихоньку заканчиваться, и меня слегка потряхивало, когда я спустилась с крутого холма, сделала длинный вираж, поднялась на другой холм и остановилась на перекрестке с четырьмя дорогами, где не было видно ни единой живой души. Я остановилась, чтобы окинуть взглядом виднеющийся внизу городок.

Группка каменных зданий была расположена в долине так, будто их посадили в землю как цветы. Город был точно таким, каким я его помнила, и я была удивлена, как мало изменился Финнс-Холлоу за семь лет. Но потом я поняла, что, возможно, так кажется лишь со стороны. Город, как и я, мог не поменяться снаружи, но в нем могли произойти значительные изменения внутри, возможно, незаметные, пока я не окажусь в самом его центре. Я нажала на педаль газа.