Органы госбезопасности в партизанском движении на территории БССР в годы Великой Отечественной войны - Наталья Анатольевна Шиманская

Не все прогнозы, сделанные по результатам учений, оправдались на практике. В частности, в ходе подготовки партизанских формирований предусматривалось, что, в случае необходимости, они окажутся способными не только действовать партизанскими методами борьбы с оккупантами, но и вести боевые действия на фронте, приняв на себя функции войсковых частей. Однако в ходе Великой Отечественной войны стала явной неэффективность партизанских формирований при использовании их в качестве кадровых армейских подразделений. Так, 16 мая 1942 г. начальник ОЧГ по Витебской области С. В. Юрин докладывал в Центр о том, что «перевод руководством 4-й ударной армии партизанской бригады М. Ф. Шмырева на методы позиционной войны отрицательно сказался на оперативно-боевых качествах бригады и моральном духе партизан»[101].

Вместе с тем, несмотря на отдельные ошибочные выводы, сделанные в ходе учений, многие их них нашли свое подтверждение в годы Великой Отечественной войны. Так, например, V Пленум ЦК КП(б)Б в феврале 1943 г. подчеркивал, что «в партизанском движении основной организационной и боевой единицей является самостоятельно действующий партизанский отряд», в постановлении Пленума указывалось на недопустимость «попыток механического сведения партизанских отрядов в крупные соединения, построенные по воинскому принципу, как нарушающие основной принцип партизанского движения: маневренность, неуловимость и связь с населением»[102].

Сворачивание мероприятий по подготовке к партизанской войне: причины и последствия

В 1937–1938 гг. система подготовки партизанских кадров была разрушена, что не позволило применить приобретенный опыт в полном объеме. Практически все партизанские кадры, а также многие армейские командиры, сотрудники Наркомата внутренних дел, имевшие специальную партизанскую подготовку, секретари обкомов, занимавшиеся подготовкой к партизанской войне, были уничтожены в ходе репрессий. Партизанские школы ликвидированы, партизанские отряды и группы расформированы, склады с оружием, боеприпасами и продовольствием уничтожены[103].

Выжить удалось только некоторым специалистам по партизанской борьбе, участвовавшим в этот период в войне в Испании. К ним относятся С. А. Ваупшасов, И. Г. Старинов, А. М. Рабцевич, В. З. Корж, А. К. Спрогис, Н. А. Прокопюк и ряд других. В результате с началом Великой Отечественной войны большинство руководителей и участников партизанского движения оказались не осведомлены о проводившихся в конце 1920-х – начале 1930-х гг. мероприятиях по подготовке к партизанской войне[104].

Это произошло вследствие коренных изменений в военной доктрине СССР, которая начала декларировать вместо оборонительной войны, наступательную, т. е. быстрое отражение нападения противника на Советский Союз и перенос военных действий на вражескую территорию. В таком случае необходимость создания партизанских отрядов, проведения других мероприятий по подготовке к партизанской войне была признана нецелесообразной.

Автор согласен с мнением американского исследователя Д. Армстронга, давшего объяснение сложившейся ситуации и указавшего на то, что ни один режим не может позволить себе выступать перед населением или широкими официальными кругами с пораженческими настроениями о том, что допускает мысль о потере в войне значительной части территории (на которой и будут действовать заранее подготовленные партизанские формирования). Кроме того, Д. Армстронг утверждает, что высшее руководство СССР действительно не рассчитывало, что в случае войны противник оккупирует значительную часть территории страны[105].

Белорусский исследователь А. Б. Жайворонок, опираясь на архивные документы, указывает, что в мае 1941 г. в ходе обсуждения членами бюро ЦК КП(б)Б вопроса о нуждах войск, командующим войсками Западного военного особого округа Д. Г. Павловым поднималась проблема необходимости подготовки к партизанской войне. П. К. Пономаренко докладывал об этом И. В. Сталину, однако последний назвал это провокацией и трусостью[106].

Такая позиция руководства была серьезным политическим просчетом, создала условия для быстрого продвижения германских войск вглубь страны и стала одним из факторов захвата Германией стратегической инициативы в первые дни войны.

В. И. Боярский в своем труде «Партизаны и армия: история утерянных возможностей» основной причиной этого называет то, что «партийное руководство… боялось удара в спину». Вследствие этого Советский Союз не смог использовать имевшуюся у него серьезную теоретическую и практическую базу для организации партизанской борьбы, и оказался фактически не готов к ней. Быстрое продвижение гитлеровских войск вынудило советское командование к принятию неотложных мер по организации партизанского движения, однако многие подразделения пограничных и военных округов, оказавшись в тылу противника, оказались неспособны к партизанским действиям[107].

Многие исследователи данного периода считают, что партизанское движение на территории Белоруссии было способно стать серьезной силой для борьбы с оккупантами в самом начале войны, а не лишь к 1943 г. Основой для данного утверждения являются мнения участников изучаемых событий, внесших значительный вклад в подготовку и развитие партизанского движения на оккупированной территории и являющихся специалистами в этой области.

Так, С. А. Ваупшасов в своих мемуарах утверждал: «…шесть белорусских партизанских отрядов не смогли бы своими действиями в тылу врага остановить продвижение мощной немецкой армейской группировки… Но замедлить сумели бы! Уже в первые недели гитлеровского вторжения партизаны и подпольщики парализовали бы коммуникации противника, внесли дезорганизацию в работу его тылов, создали бы второй фронт неприятелю»[108].

Один из организаторов партизанского движения И. Г. Старинов также убежден в том, что к 1933 г. в СССР все было подготовлено к тому, чтобы в случае вражеской агрессии «осуществить внезапно и одновременно такую крупную управляемую операцию, в результате которой были бы парализованы все коммуникации западных областей Белоруссии, Украины и Бессарабии, занятых противником… Заранее созданные, хорошо обученные и оснащенные партизанские формирования смогли бы коренным образом изменить ход Великой Отечественной войны в нашу пользу, ибо эти партизанские силы были в состоянии в результате тщательно спланированной и подготовленной операции крупного масштаба отрезать вражеские войска на фронте от источников их снабжения, когда те подошли бы к укрепрайонам. В результате они остались бы без пополнений, боеприпасов и горючего»[109].

С началом войны, он неоднократно указывал на то, что «массовое организованное применение всех видов диверсионной деятельности … сделает пребывание врага на нашей территории действительно невыносимым, сократит активность его операций, заставит бросить колоссальные силы на охрану коммуникаций и постройку новых (взамен тех, от которых он должен будет отказаться), и позволит Красной Армии перейти в решительное наступление против увязшего врага». Опираясь на опыт предыдущих войн, аргументировано доказывал, что «в тысячу раз выгоднее уничтожать врага во время движения, в поездах и машинах, чем бороться с ним на поле боя»[110].

Сегодня общеизвестно, что одним из значимых факторов разгрома гитлеровской армии в 1943 г. стало лишение ее доступа к источникам снабжения в результате «рельсовой войны».

Офицер гитлеровской разведывательной службы Р. Гелен убежден в том, что основной причиной разгрома германской армии и ее союзников на Дону, под Сталинградском и на Кавказском фронте стало отсутствие необходимого материально-технического снабжения. По его мнению, лишение немцев возможности пополнения своей армии техникой, оружием, боеприпасами, снаряжением и др. являлось стратегической задачей советского командования. В своем труде «Война разведок. Тайные операции