Жизнь с головой 2.0 - Амиран Сардаров

А потому что это даже в голову никому не придёт. Запретят сразу ― начнется истерика и крики с пеной у рта.

Если эти вещи, явно бросающиеся в глаза и вызывающие агрессию, хотя бы как-то не уменьшить, то будут серьезные межнациональные проблемы. Ладно, допустим, запретить вроде как не могут ― это будет нетолерантно. Но почему же хотя бы не делать это в пределах своих молельных домов? Там, за заборчиками, можно проводить любые свои ритуалы, только чтобы никому не было видно.

Это же личное дело, вопросов к этому нет. Хочешь во что-то верить и совершать ритуалы ― да пожалуйста. Когда же это происходит демонстративно, мимо всего этого уже не получается просто пройти и сделать вид, что всё в порядке вещей. У меня у самого шок, когда я вижу, как режут барана ― кровь летит на асфальт во все стороны, животное мучается, а люди вокруг искренне радуются, праздник ведь.

Я сам восточного происхождения, но вырос в цивилизованном светском обществе. Для меня все эти обряды выглядят дико ― я не могу спокойно смотреть, как животному отрезают голову.

Зачем делать вид, что всё в порядке. Ведь очевидно, что ничего не в порядке. Конфликт менталитетов, культур и прочего. Проблема есть и её нужно решать. Она может выйти на тот уровень, когда коснётся меня лично и любого другого человека.

Зачем нужны религии в XXI веке? Зачем люди совершают те или иные поступки, исходя из неких бредовых догм? Поднимают палец вверх ― кого-то убивают, «исполняя волю всевышнего».

Сейчас религия идёт против эволюции. Ей только прикрываются, чтобы оправдать самые страшные действия. Эти сказки древних арабских кочевников, которыми живёт довольно большая часть человечества, способствуют только вызову агрессии и негатива.

Восточные же люди всех воспринимают врагами. Американцы, европейцы, русские ― все для них плохие. Езиды для них тоже плохие, потому что они верят не в древнеарабские сказки, а в сказки про «бога солнца».

Ладно, можно предположить, что американцы действительно плохие. Но тут ситуация как с большевиками, которые говорили, что они все такие замечательные и построят коммунизм. Это всё было ложью. Но при этом то, что они говорили про капитализм ― это правда. Хотя то, что капитализм «плохой», из этого вовсе автоматически не следует, что сами большевики «хорошие».

Также и тут.

Если, вы говорите, что американцы «убийцы и захватчики», что, в принципе, сложно отрицать ― это вовсе не означает, что вы сами ― пушистые овечки, добрые и «духовно богатые».

Сейчас стала модной тема, что, дескать, есть правильные и канонические древнеарабские сказки, а есть сектанские и ваххабитские, которые дают простые ответы на сложные вопросы, после которых ребята идут и кого-то убивают. И что, якобы, надо сделать так, чтобы доминировали не дикие сказки, а «правильные». Это абсолютная глупость, потому что как раз эти «правильные» в своё время естественным образом упростились и превратились в дикие.

Зачем нужна вся эта наигранная «толерантность» и «политкорректность», когда интеллигентные цивилизованные люди говорят, что уважают «чужие традиции» и «разные религии»? Другими словами, они проявляют толерантность к дикости и банальному идиотизму.

Амиран Сардаров: Для вас научное знание является неким фундаментальным критерием истины? Или есть ещё что-то, что наука не может понять, описать, спрогнозировать и управлять этим?

Сергей Савельев: А больше нечему быть критерием. Альтернативой может являться вера. Но в моём лексиконе слова «вера» нет. В науке нет этого понятия.

Вера ― это биологический инструмент. Причём неважно во что: христианство, ислам, иудаизм, молекулярная генетика, геном человека, стволовые клетки, клонирование овец ― это всё вера. В том числе можно верить в научно-технический прогресс. В данном случае ты уже становишься служителем культа, а не учёными и инженером.

Полмира верит в молекулярную генетику. Всю жизнь на это кладут, потому что вера велика, можно положить. Вера может быть разной формы ― в том числе, самая оголтелая. Можно искренне верить, что «на белке, который вырабатывают нейроны мозга, записываются мысли», и такие люди есть. И человек положит всю жизнь, чтобы это доказывать. Или верить в живую или мёртвую воду.

Наш мозг устроен так, что он подменяет свою работу неким набором алгоритмов, которыми является вера: «Я верю в то, что с помощью митохондриальной ДНК можно изучать происхождение человека! Я верю, что все мутации в митохондриальной ДНК уникальны и никогда больше в эволюции не повторяются! Я верю, что, сравнивая друг с другом уникальные и никогда не повторяющиеся мутации, могу вычислить насколько одна популяция отошла от другой, и я верю, что, таким образом измеряю молекулярные часы эволюции!». Молекулярный биолог это произносит как молитву. А дальше происходит то, что повторные мутации возникают регулярно, и что вся эта его гипотеза ― полная чушь. Если же он просто верит, то его объективность будет нулевая.

Амиран Сардаров: Но ведь молекулярный биолог, в отличии от исламиста, опирается на некие замеряемые результаты?

Сергей Савельев: На придуманные постулаты. Исламист тоже опирается на Магомета. А здесь то же самое ― есть набор генов, и надо верить, что они каждый раз мутируют уникальным способом. То же самое, ничем не отличается от исламиста. Причём, по оголтелости, вот именно эти люди, которые верят в стволовые клетки, намного превосходят любой исламский терроризм.

Возьмите программу «геном человека», которую закрыл ещё Буш-старший. Где лекарства? Где результаты, которые обещали? В конце концов, где те 40млрд. долларов, которые вкладывались 30 лет назад? Вот вам, пожалуйста, вера. Они верили в то, что гены кодируют форму уха. Да, они связаны, но ничего не кодируют.

Когда в науку вмешивается механизм, построенный на вере во что-то, то это, в лучшем случае, превращается в профанацию и обман, а в худшем ― в мясорубку, которая уничтожает жизнь тех простаков, которые умудряются поверить также искренне как и в любую религию.

Сергей Савельев — профессор, доктор биологических наук.

Здесь нет речи о том, что «плохие» только древнеарабские сказки, а все остальные сказки ― «хорошие». Они точно такие же бредовые, лицемерные, способствующие дикости и деградации. Если взять те же древнееврейские сказки, то они уже находятся на излёте, себя дискредитировали и оказывают совсем небольшое влияние.

Так получилось, что в тех странах, где изначально сказки были древнееврейские, научное представление о мире шло в авангарде. Поэтому сказки потеряли свои позиции постепенно и естественным образом. Большинство перестало в них верить. Они превратились в нечто декоративное, существующее в виде неких символических ритуалов. Серьёзно их сейчас воспринимают только отдельные редкие фанатики. В целом же, к этому всему относятся с юмором.

В ближневосточных странах субъектно-научная картина мира была сильно запоздавшей, поэтому все эти сказки никуда не делись. Ближний Восток не прошёл стадию модерна, не менял модель мышления, но, при этом, получил, например, такие инструменты и приспособления, как антибиотики и оружие. Первое им даёт возможность плодиться, как кроликам, что сознательно не делается европейцами, и не умирать от инфекций и болезней. Сейчас, в результате, мы видим перенаселение, которое породило дефицит еды и воды. Сразу после этого Восток начал с помощью другого инструмента, оружия, разбираться внутри себя ― кому жить, а кому умереть. И всё это происходит под красивой религиозной вывеской. Этими сказками они оправдывают любые чудовищные зверства.

Из-за сложившегося перенаселения они просто вынуждены уезжать в поисках лучшей жизни в западные страны. При этом, жить и потреблять хотят по-западному, да еще и сохранить лицемерные конструкции про то, что они «правильные» и «духовные», а «Запад ― погряз в разврате». Началось демонстративное бравирование, выпендривание и показуха. Получается так, что они убежали туда от кишлачной нищеты и дикости, но создают там такой же кишлак и дикость.

У христианства подобного этапа не было ― оно помирало естественным путем. А тут получилось так, что в XXI-м веке компьютеров и биотехнологий сказки древних арабских кочевников являются основой мышления для полутора миллиардов человек.

Если Запад не одумается в своём «толерантном угаре», и ничего с этим не сделает, то его ждёт мало чего хорошего. Древнеарабские сказки его съедят.

Откуда берётся фанатизм? Почему, первым делом, возникает желание объединиться против когото и с ним бороться? Зачем обязательно нужно быть кому-то в противовес, да еще и с риском для жизни, с кровью, с адреналином, с месивом, да пожёстче?