Воздушный замок - Дональд Уэстлейк

план до всех моноязычных участников (Юстас и сам был моноязычным, но, поскольку единственным языком, которым он владел, был английский – это не имело значения).

Однако к тому времени, как его довольно сложный и хитроумный план был изложен тем или иным способом, прежний восторг Юстаса начал ослабевать. Возможно, план не так уж хорош, как казалось. Может, он и правда настолько плох, как он звучал на втором часу объяснений.

Нет, такого просто не могло быть. Он же Юстас Денч – неподражаемый планировщик. Он заставлял себя верить: до того, как столкнуться с этими непрошибаемыми лбами и упёртыми характерами, разработанный им план был хорош. И он снова станет хорош.

– Ладно, – произнёс он, выпрямляясь и стараясь выглядеть хотя бы немного собранным и верящим в успех. – Мы обсудили план все вместе.

– Мы-обсудили-план-все-вместе, – послушно и монотонно пробубнили Роза, Герман и Жан, каждый на своём родном языке.

Юстас вздохнул.

– Мы устранили разногласия, – сказал он.

– Мы-устранили-разногласия, – глухо отозвались переводчики.

– Мы договорились об оплате.

– Мы-договорились-об-оплате.

Послышалось общее ворчание. Вопрос о долях некоторое время назад вызвал определённые трудности. Что ж, теперь он решён.

– Мы договорились об оплате, – твёрдо повторил Юстас, окидывая всех строгим взглядом. На этот раз переводов не последовало, как и ворчания, поэтому Юстас продолжил: – Мы все знаем, что нужно делать.

– Мы-все-знаем-что-нужно-делать.

Стараясь придать голосу воодушевляющий тон, Юстас воскликнул:

– Так давайте теперь сделаем это!

– Так-давайте-теперь-сделаем-это.

5

Дождь лил, как из ведра – хлестал, пронизывал насквозь, обрушивался потоками, струился ручьями и водопадами, низвергался с небес, словно Бог, только что закончив принимать ванну, выдернул пробку. Портовый город Саутгемптон обречённо распластался на земле под этим потопом, и все его жители благоразумно сидели по домам.

Грузовые суда в гавани лениво покачивались возле причалов; поверхность моря была сплошь покрыта кругами от дождевых капель, а палубы залиты водой. На мощёных улицах и асфальтовых дорожках в порту лужи разрослись до размеров небольших озёр. Тёмные тучи нависали так низко, что почти касались дымовых труб кораблей, а шум ливня заглушал все прочие звуки.

Лондонское такси нерешительно пробиралось по лужах вдоль портовой набережной. Брадди Данк, сидящий за рулём, что-то ворчал себе под нос и щурился в лобовое стекло, пытаясь разглядеть путь поверх усердно работающих, но почти бесполезных дворников. Вдоль набережной местами возвышались груды грузов, некоторые под брезентом, другие под проливным дождём. У каждой такой горы Брадди останавливал такси, а Эндрю Пинкхэм с заднего сиденья всматривался сквозь залитое водой боковое окно, пытаясь различить маркировку – сведения о владельце и пункте назначения – нанесённую на тару.

– Чтоб этого сэра М черти взяли, – пробурчал про себя Брадди, остановившись у очередной безымянной кучи. – Стоит возникнуть трудностям – его и след простыл.

Эндрю, наклонившись к приоткрытой перегородке между передними и задними сиденьями, спросил:

– Что ты говоришь?

– Ничего, приятель, ровным счётом ничего. Ну, что насчёт этой партии груза?

– Минутку. – Эндрю прижался носом к боковому окну, зажмурил один глаз и прищурил второй, затем прочитал вслух: – Военно-воздушные силы Ирана!

– Что-что?

– Военно-воздушные силы Ирана!

– Значит, не наше, – сказал Брадди и двинулся дальше. – Эта клятая наводка от этой клятой девчонки, наверное, уже в воду канула, – пробормотал он. – Прям как мы с тобой, чёрт возьми.

– Что ты говоришь?

– Ничего, клятый боже, ничего! Занимайся своим делом, ладно?

– Не обязательно так горячиться, – заметил Эндрю.

– Обязательно, – пробурчал Брадди. – Чёрт… А как насчёт вот этого? – Он затормозил у огромной груды деревянных ящиков с трафаретными надписями на каждом.

Эндрю в очередной раз прижался носом к боковому окну, но, прежде чем он успел что-либо прочесть, стекло затуманилось от его дыхания.

– Это оно? – спросил Брадди.

– Не знаю, – ответил Эндрю, протирая стекло рукавом своего пальто «барберри». – Не могу ничего различить из-за дождя.

– Так открой клятое окно.

– Боюсь утонуть, – сказал Эндрю. – Ты не мог, случайно, съехать с края пирса, сам того не заметив?

– Ха-ха, – отозвался Брадди. – Открывай клятое окно и давай поскорее покончим с этим делом.

Даже спокойный обычно Эндрю начал терять терпение из-за скверной погоды.

– Ты-то куда так торопишься? – спросил он.

Брадди не стал огрызаться. Напротив, он воспринял вопрос вполне серьёзно и столь же серьёзно ответил:

– Я тороплюсь, – объяснил он, – попасть в какое-нибудь сухое и тёплое место и выпить там чего-нибудь мокрого и холодного.

– Аминь, Брадди.

– Поэтому открывай это клятое окно и прочитай надписи на клятых ящиках.

– Раз надо – значит, надо.

Эндрю опустил стекло и тут же внутрь хлынул дождь, сопровождаемый оглушительным плеском воды. Сморщившись под градом холодных капель, Эндрю выглянул наружу и прочитал маркировку на ящиках: «Замок Эскондидо. Собственность правительства Эрбадоро».

– Нашли! – воскликнул Эндрю.

Брадди, хмуро глядя на него в зеркало заднего вида, прокричал сквозь шум дождя:

– Что ты сказал?

Эндрю вновь поднял стекло в двери, отсекая дождь во всех его проявлениях.

– Нашли, – повторил он и передёрнул промокшими плечами. – Теперь давай отправимся в то место, о котором ты говорил, и выпьем.

– Замётано, – согласился Брадди.

***

На высоком залитом солнцем холме с видом на порт Ливорно, Роза Палермо и Анджело Сальвагамбелли стояли вместе возле маленького красного «Фиата». Роза в бинокль наблюдала, как ящики с южноамериканского судна перегружают в два больших оранжевых грузовика. За кораблями переливалось и искрилось в солнечных лучах Лигурийское море, а из города доносились звонкие аккорды мандолины. Стоял прекрасный день: тёплый воздух, яркое солнце, зелёный холм, но Анджело начал терять терпение.

– Роза, – произнёс он.

Она, не ответив, продолжала рассматривать в бинокль суету в порту.

– Роза, – повторил Анджело, – дай мне взглянуть.

– Там не на что смотреть, – ответила Роза, не отрываясь от бинокля.

– Если не на что смотреть, – резонно заметил Анджело, – перестань смотреть и дай мне взглянуть.

– Минутку, – сказала Роза.

– Роза…

– Тише, ты меня отвлекаешь.

Скука и нетерпение заставили Анджело настоять на своём.

– Роза, моя очередь! – заявил он, дёрнув её за руку.

В ту же секунду Роза перешла в контратаку; она отшатнулась