Машенька для двух медведей - Бетти Алая

Малышка смелеет. Огрызается, вопросы задает. Провоцирует. Член мгновенно принимает боевую стойку, требуя закрыть собой этот сладкий ротик.

Зверь издаёт похотливый рык. Ничего, дружище, мы покроем эту самку уже скоро. Хотя... её запах отличается от того, что было позавчера. Более резкий, словно отталкивающий.

Но с нами это бессмысленно. Слишком сильна тяга.

— Уже не боишься? — ухмыляюсь. — В прошлый раз дрожала, как осиновый лист.

— Мне здесь нравится, — улыбается Машенька, а меня тащит от неё.

Разбираюсь с камином, стягиваю футболку. Когда мой зверь на грани, я начинаю в буквальном смысле гореть. Но хочу проверить одну теорию. В отличие от Дэна, который отчаянно сдерживает зверюгу, я готов подотпустить поводья.

— Уже не мерзнешь? — глазами липну к торчащим соскам нашей гостьи. — Я рад, что тебе здесь нравится. Не хватает женской руки.

— Я в гостях, — лапочка кусает губки, моя башня окончательно съезжает.

— Оставайся... — прижимаю её к себе, провожу указательным пальцем по нежным губам, — мы тебе рады, Ма-шень-ка.

Ей нравится, как я смакую её имя. Вижу, что девочка готова заурчать. И я вместе с ней.

— Ну, чем займемся пока ждем нашу кесадилью? — трусь щекой о личико Машеньки. — Может, пошалим, м?

Глажу её бедро, поднимаюсь выше. Девочка шумно выдыхает, её сосочки рвут майку. Супер! Мне это очень по душе! И моему медведю.

— Дима... нет... — останавливает мою руку, когда я пытаюсь забраться к ней в шортики, — не надо... не сегодня, ладно?

— У тебя месячные? — спрашиваю её. — Ты поэтому так стесняешься, не хотела ехать к нам? Отталкиваешь?

— Угу, — она краснеет, но я не намерен отступать, — откуда ты...

— Сложил два и два, — убираю прядь светлых волос со лба Машеньки, — у тебя болит живот, ты нас к себе не подпускаешь. Стесняешься, прячешься. Это не стыдно, малышка. Просто говори, как есть и всё. Все мы люди.

Ухмыляюсь. Забыл добавить, что запах девочки изменился из-за этого. Мы не можем её оплодотворить. Природа предусмотрела механизм отпугивания. Но ведь в этом нет ничего постыдного!

Злюсь. Тело есть тело. Физиологические процессы нормальны. Но такие люди. С самого детства им внушают, что секс — это грязно.

Что месячные у женщин нужно скрывать, прятать средства гигиены. Это смешно.

— Мне нужно в уборную, — бормочет девочка.

— Иди, — отпускаю её, — не стесняйся нас, пожалуйста. В этом нет ничего стыдного.

Она уходит, а я смотрю на огонь. От Маши остался лёгкий сладкий шлейф. Ловлю носом остаточный аромат своей самки. Это точно она... моя истинная. Почему нет метки?

У Ярцева и Вересова она вылезла прям сразу, как пара появилась в их жизни. Размышляю. Рычу себе под нос.

Что-то не так. Нужно взглянуть на Машу голышом. Возможно, она боится признаться, и метка у неё уже проявилась. Когда наша лапочка возвращается, снова обнимаю её.

— Всё хорошо? — наслаждаюсь близостью Машеньки. — Как себя чувствуешь?

— Отлично, — она улыбается, разворачивается ко мне, таращится на губы.

— Что? — давлю лыбу в ответ.

— Поцелуй меня, Дим, — лепечет, облизывается, в синих глазах порочный блеск.

Что-то поменялось.

— Детка, меня дважды просить не надо, — бросаюсь на её губки, тут же роняю девчонку на диван.

Она покоряется. Неужели принимает? Рычу, затем снова бросаюсь и целую свою пару. Сука, это слишком ахуенно! Задираю маечку, сминаю налившуюся грудь. Наслаждаюсь ощущением мягкой бархатной кожи и упирающегося в ладонь твёрдого сосочка.

— Ты вкусная, Машенька... очень... — опускаюсь к шейке, целую пульсирующую венку.

— Ммм! Димааа, — она дико сексуально стонет, — еще... прошу... не останавливайся!

— Я и не собирался, — ухмыляюсь, вбираю в рот алый сосочек, облизываю.

Потом второй. И так по очереди. Машенька мечется, вдавленная моим телом в мягкую ткань дивана.

Проникаю ладонью в шортики. Плевать мне на всё! Хочу её! Глажу влажные складочки. В нос врывается металлический аромат крови, но вопреки всему, я завожусь от него ещё сильнее.

— Дима... Димаааа... — уже кричит в голос, когда я веду пальцем вокруг торчащего клитора, — пожалуйстааа... ммм!

— Нравится? Ммм? — шепчу, жадно вбирая в рот грудь истинной.

— ДА! ДАААА! — стонет всё громче.

— Мне нравится твоя податливость, Ма-шень-ка, — чувствую, как она дрожит в предоргазменном экстазе, — и покорность. Такой ты и должна быть, поняла?

— Ммм...

— Поняла? — убираю палец с клитора.

— Да... — бормочет малышка, извиваясь и пытаясь найти мою руку.

— Вот так, молодец. Хорошая девочка, — шепчу, доводя её до оргазма, — кончи для своего медведя, крошка... давай...

— ААА! — последний стон, ловлю его губами.

Меня всего трясёт, зверь требует своё. Он отчаянно беснуется внутри клетки, выстроенной мной за долгие годы тренировок. Бьется, желая ворваться в горячее лоно истинной пары.

— Ну что, пришло время поужинать? — над нами возникает Дэн, и его взгляд не обещает ничего хорошего.

По-моему, его зверь вот-вот вырвется наружу...

Глава 15

Маша

Холод пустой кровати будит меня посреди ночи. Потягиваюсь, гляжу по обе стороны. Подушки даже не примяты. Эм... а где Дима и Дэн? Осматриваю себя. Я в трусиках и с... хм! Меня помыли, одели...

Между нами опять всё случилось. Но в этот раз было как-то иначе. Глубже, внятнее. И я получила огромное удовольствие. А ещё...

Пить как хочется! Скатываюсь с постели, оглядываюсь. Гляжу на разорванную маечку. Ей конец. Мой взгляд падает на шкаф. Открываю, смотрю на аккуратный ряд футболок. Хихикаю.

Ничего ведь, если я утащу одну?

Ну кто бы сомневался, что они так щепетильны в вопросе ухода за футболками. Беру одну, чёрную, с ярким принтом. Медведь с красными глазами.

Берсерк...

Меня прошибает пот. Ведь я вспоминаю вчерашний вечер...

* * *

— Так, бро, успокойся, — Дима вскакивает на ноги, встаёт между мной и Дэном, — не время.

— Чем вы тут занимались?! — голос Дэна совсем другой, агрессивный, жесткий.

Ёжусь, быстро натягивая майку, застегивая шорты. Мамочки! Смотрю на мужчину. Что с ним такое? И почему мне так стыдно?

— Моя... — рычит он, с силой отпихивает Диму, тот падает на пол, сносит собой журнальный стол.

Какая силища! Мамочки! Голова кругом, мне впервые страшно. Так страшно, что...

Успокой его...

Боже! Я сошла с ума? Откуда этот мягкий женский голос в голове? Да ещё и чёткий такой! Сглатываю. Денис наступает, он словно увеличивается в размерах. Он чем-то болен? Что происходит?

— Дэн! Возьми себя в руки, блядь! — кричит Дима. — Это же она! Ты её не обидишь!

— Ты моя, — продолжает рычать, голос мужчины словно рвётся откуда-то из глубины, — моя самка.

— Твоя, — лепечу, перебарываю страх и кладу ладони на широкую грудь, — да, твоя...

Мамочки! Он такой горячий! У Дениса жар? И от этого галлюцинации? Нужно