Возвращение домой - Питер Гиллквист

Но истина Христова восторжествовала. Он, «рожденный от Отца прежде всех времен», проповедовался и почитался в единой святой Церкви.

Изучение Никеи позволило нам узнать несколько вещей, важных для нашего пути к православию. Первое и самое важное — оно дало нам твердое определение того, чему учит Новый Завет об Иисусе Христе. До этого наше внимание было поглощено делом Христа — тем, что Он сделал для нас — без должного интереса к тому, кем Он был: вечным Сыном Отца, принявшим человечество ради нашего спасения, одновременно Богом и Человеком. Мы, разумеется, верили в божественность Христа, но значимость факта воплощения Сына Божия переживалась нами в недостаточной мере. Никейский Символ веры стал для нас, как он всегда был для православного христианства, той оградой, за которую мы ранее не осмеливались заходить в нашем понимании Христа.

Во–вторых, Никея показала, как должно осуществляться действие Собора в Церкви: когда благочестивые епископы, священники, дьяконы и миряне собираются вместе, чтобы узнать Божественную истину, она сообщается им Духом Святым. Собор в Иерусалиме из главы 15 книги Деяний не был единичным явлением. Вся идея определения воли Божией во взаимном согласии приобрела для нас новый смысл.

В–третьих, Никея послужила для нас введением к другим важным Соборам в истории Церкви. Ибо Никея была первым из семи Вселенских Соборов, созывавшихся между 325 и 787 годами, каждый с целью исправить ошибку, и проясняя истину. Эти семь соборов в их совокупности закладывают фундамент для церковного понимания апостольских оснований вероучения и служат им охраной.

Когда неделя подошла к концу, мы осознали, что наша работа только началась. Если бы наши занятия были чисто академическими, у нас не было бы особых оснований для беспокойства. Но мы приняли обязательство измениться в соответствии с обнаруженной истиной. Если то, что мы обнаружили в ходе изучения Церкви, разделялось и практиковалось всеми христианами повсеместно, и если это отличалось от того, во что мы верим и применяем на практике, мы должны покориться. Мы устали от нововведений; мы стремились к полноте Истины.

Мы оставляли остров с тем, чтобы научиться жить в литургии и таинстве причащения и сосредоточить свою жизнь на почитании Отца, Сына и Святого Духа. Мы уезжали с пониманием и желанием епископского надзора и реальности видимого авторитета в Церкви. И еще: мы увозили с собой обновленную признательность и любовь к Господу нашему Иисусу Христу — Слово Божие воистину стало плотью и жило в нас!

4

В ПОИСКАХ ЦЕРКВИ НОВОГО ЗАВЕТА

В середине 1975 года мы могли уже сделать несколько выводов, касающихся Церкви, основываясь на нашем изучении древнехристианской истории.

Церковное богослужение имело специфическую форму, или структуру. Оно было литургическим, берущем свое начало в богослужении, данном Богом в ветхозаветном откровении и получившем свое завершение в Новом Завете во Христе, нашем великом Первосвященнике. Кроме того, к нашему большому удивлению, послеапостольские авторы говорят нам, что этот основной порядок богослужения был по существу одинаковым в церквах всего мира.

Ранняя Церковь была сакраментальной. Она единогласно исповедовала таинства как реальность и практиковала их. Бог подавал в них людям Свою благодать. Крещение действительно было очищением грехов и ниспосланием Святого Духа, в точном соответствии с обещанием апостола Петра своим слушателям в день Пятидесятницы (Деян. 2:38). Евхаристические Дары действительно были Телом и Кровью Христа, как Сам Господь убеждал Своих учеников перед смертью (Лк. 22:19—20). В таинстве брака муж и жена на самом деле становились одной плотью.

Возглавление или форма управления Церковью была иерархической с самого начала — ее структура включала епископов, пресвитеров, диаконов и церковный народ. Нашим ответом на эту форму правления было формирование в 1975 году Новозаветного апостольского ордена (НЗАО) в надежде организовать нечто работоспособное и в то же время избежать основания новой деноминации. Мы считали своим долгом основать церкви, обладающие следующими двенадцатью свойствами:

1. Благодать.

2. Подлинная община.

3. Откровение.

4. Авторитетное и направленное на служение руководство.

5. Забота.

6. Видение и слышание Бога.

7. Добрые дела.

8. Благочестие.

9. Православное богословие.

10. Богослужение.

11. Радостная надежда.

12. Кафоличность.

К началу 1979 года НЗАО стало Евангелической Православной Церковью. Обещание нашей пастве и друг Другу, что в один прекрасный день мы станем частью исторической Церкви, когда найдем ее в современном мире, по–прежнему оставалось в силе.

В нашем понимании способом распознать правду Божию и Его волю относительно Его людей была соборность. Ранняя Церковь рассматривала различные проблемы и сомнения, с которыми ей приходилось сталкиваться, соборно — будь то на местном, региональном или вселенском уровне. Ранние христиане исходили из того, что сообща они могут определить, в каком направлении Бог ведет Церковь.

Центральным пунктом апостольского вероучения была Святая Троица и воплощение Сына Божия. Эти истины были на переднем крае обороны буквально во всем, во что ранняя христианская Церковь верила, чему она учила и за что она боролась.

Позвольте мне подчеркнуть еще раз, что для нас обретение твердой уверенности в этих реальностях — литургии, таинстве евхаристии, епископальном управлении — далеко не всегда было легким делом. В особенности с литургией и евхаристией. То, что они были истинны и практиковались повсеместно в Древней Церкви, было для нас прискорбной очевидностью. Здесь мы ничего не могли возразить. Сложность с древним христианством заключалась в том, чтобы сделать его действующим.

Но разве не всегда так бывает в процессе обращения?

Богослужение Церкви к концу первого тысячелетия ее существования в различных местах имело по существу одинаковую форму. Вероучение было одним и тем же. Вся Церковь исповедовала один Символ веры, одинаковый повсюду, и выдержала много атак. Церковное управление было везде в основном одинаковым. И эта единая Церковь была православной.

1054: Как был потерян Запад

Трения стали нарастать в последней части первого тысячелетия. К началу второго они достигли критической точки. В то время как различные вероучительные, политические, экономические и культурные факторы работали на разделение Церкви на части, которые впоследствии получат название Востока и Запада, два основных старых вопроса приобрели преобладающее значение: 1) должен ли один человек, папа Римский, рассматриваться как главный епископ Церкви? и 2) добавление filioque в церковный Символ веры.