Последний трюк каскадера - Нарсежак Буало

- Вы никогда не занимались спортом? - спросил я. - Я не имею в виду теннис или что-то вроде того. Я говорю о боевых видах спорта, например, о дзюдо или боксе.

- Нет, - пролепетал он. - Нет... Мама не...

- Вы единственный сын? И не женаты?

- То есть...

- Ну, это ваше право. Впрочем, как и право на защищенную жизнь. Не у всех одинаковые шансы. Несколько минут назад, когда вы так мило предложили мне прогулку по парку, я вас грубо оборвал... Но если бы... Словом, я был не прав. Вас я принимаю, вас, но не вашего дядю.

Он был взволнован, бедняга. С признательностью пожал мою руку.

- Я был в ужасе, - начал он. - Но мадам... мадемуазель...

- Иза. Зовите ее просто Иза. Я разрешаю.

Он ерзал, смущаясь все больше и больше.

- А она не будет против, если...

- Если вы уделите мне внимание? Разумеется, нет. Более того, она будет в восторге. У нее так много дел... Приходите, когда вам захочется.

В тот вечер я словно стал различать дорожку, по которой мне следовало идти, и впервые не принял снотворного.

- Как самочувствие с утра? - спросил Дрё.

- Право, кроме вас, здесь никто не показывался, - заметил Ришар.

- Я бы охотно не ездил, - продолжал комиссар. - Но "королева-мать" не дает нам покоя, а так как у нее солидные покровители, полагается угождать. Она вбила себе в голову, что ее брата убили... Что прикажете делать?.. Глупо, но я продолжаю следствие. То есть делаю вид.

- И мы по-прежнему относимся к тем, на кого в первую очередь падает ее подозрение?

- Нет. Или, точнее, теперь она подозревает всех на свете и хочет нанять ночных сторожей с полицейскими собаками. Я ее выслушиваю, успокаиваю, так как она уверена, что ее собственная жизнь в опасности. Затем, как видите, забегаю сюда перевести дух.

Дрё закурил сигарету, сплюнул табачную крошку.

- Заметьте, - продолжал он, - то, что она рассказывает, не так уж глупо. Да я и сам в какой-то момент додумал, не приходил ли кто посторонний... В таком случае, число гипотез разрастается неимоверно. Но факты - упрямая вещь.

Он хитро улыбался. Ришар тоже улыбался.

- Если бы я только знал, зачем ему понадобилось переделывать завещание! - размышлял комиссар вслух.

- О да! - подхватывал Ришар, включаясь в игру.

- Ну, конечно, вам это неизвестно.

- Я уже вам ответил.

- А, в самом деле. Я переливаю из пустого в порожнее. Кстати, как-то вечером я пересмотрел один из ваших фильмов. О нападении на центральный банк, помните?

- Ну как же! "Тайна камеры сейфов". Не бог весть какой шедевр. Но сама по себе идея довольно хитроумная.

- Кто в таких случаях ставит трюки?

- Как когда. Здесь сценарист задумал, что мне следовало использовать тросы грузового лифта. Но сам я предусмотрел каждое движение, каждую мелочь.

- В общем, всю операцию в деталях.

- Совершенно верно. Если хоть одну мелочь упустишь, пусть самую ничтожную, будьте уверены: сломаешь себе шею. Поэтому я привык все отрабатывать на макете. Даже для того, чтобы совершить обыкновенный прыжок, я рассчитываю траекторию... учитывается все: вес, скорость, угол, даже ветер.

- Черт возьми! К счастью для нас, с точки зрения закона вы безупречны. Иначе...

Комиссар вставал, прогуливался по комнате.

- Каковы ваши отношения с Шамбоном? Корректные?

- Почему вы хотите, чтобы они были плохими?

- Кто вас знает! Теперь, когда его дядя умер, присутствие молодой вдовы под одной крышей...

- Вы ведь не из тех, кто собирает сплетни, комиссар.

- Между нами, - настаивает Дрё, - госпожа Фроман в самом деле убита горем?

- Признайтесь, на что вы намекаете.

- Какой вы прыткий! Прежде чем намекать, надобно думать о чем-то определенном. До свидания, господин Монтано.

- Я провожу вас.

Ришар делает на костылях несколько шагов вслед за комиссаром, смотрит, как тот удаляется.

- Ищи; ищи, ищейка, - шепчет он. - Тебе еще долго придется покрутиться.

Фроман был в отъезде, когда санитарная машина привезла меня из клиники в замок. Моим размещением занялся Шамбон. Он предложил нам посмотреть несколько комнат на выбор. Возможно, Изе хотелось, чтобы я был поближе к ней, но я выбрал эту комнату на отшибе. Я хотел показать всем, что мое присутствие в Ля Кодиньер будет насколько возможно незаметным. Шамбон сказал, что в моем распоряжении телефон и я могу звонить прямо в город. Я был столь же независим, как клиент роскошного отеля. Вплоть до коляски! А я уже научился ловко управлять ею, на руках пересаживаться с кровати на сиденье и наоборот. Мне еще требовалась помощь, чтобы надеть брюки, но я делал такие успехи, наловчился так быстро цепляться, виснуть, протаскивать и проталкивать самого себя, что приобрел прямо- таки проворность обезьяны в клетке.

- Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь! сказал Шамбон. - Дядя повторяет, что вы у себя дома.

Глупости, само собой. Я находился в покоях своего палача. Поляна, расстилавшаяся перед моими окнами на фоне Луары и открывавшая обширное пастельных тонов пространство, была его поляной; все принадлежало ему - и бабочки, и птицы, и облака, и небо, поднимавшееся над холмами. Моему взору открывалась картина, воплощавшая радость жизни и движения. У меня было привилегированное кресло на авансцене, дабы созерцать, как течет жизнь. Благодарю вас, месье Фроман.

Когда Иза убрала мою комнату по своему вкусу, я удержал ее.

- Постой минутку, Иза.

С чего начать? Я тщательно подготовил маленький доклад, и вдруг грудь мою пронзила дикая боль.

- Ты подумала о нашем положении?

- Да.

- Тебе известно, почему он меня здесь оставил?

- Да. Из-за меня.

- Как ты думаешь, сколько времени он будет влюблен в тебя? Ведь речь идет именно об этом.

- Да.

Нас сближало слишком многое - риск. Не было нужды много говорить.

- Я не уступлю, - сказала она.

- Само собой.

Она замолчала, покусывая кончик пальца.

- Ты хочешь, чтобы я вышла за него? - выговорила она наконец.

- Да. Я хочу, чтобы ты вышла за него.

Она склонила голову и тихо продолжила:

- Ты понимаешь, что делаешь?

- Разумеется. Хочу обеспечить тебя.

- И когда это произойдет?

Она смотрела на меня пристально и тревожно.

- Замужество - это ведь только начало, - прошептала она. - Я права?

Я поцеловал ей руку.

- Доверься мне. Прежде всего обеспеченность. Мы не должны оставаться здесь на положении жильцов. А потом... потом я тебе объясню.

- Объясни сейчас же.

- Замужество - дело хрупкое.

- Развод?

- Почему бы нет? Не зря придумано.

- И ты полагаешь, что такой человек, как он, допустит, чтобы им манипулировали? Ты что-то от меня скрываешь.

- Нет, Изочка. Уверяю тебя. Я не более тебя знаю, чем все это кончится. Но мы его перехитрим. Положись на меня.

Оставалось только предоставить событиям идти своим чередом. Иза занималась Фроманом. Я надумал приручить Шамбона. Нетрудно было заметить, что Иза нравилась ему. Если бы только мне удалось натравить племянника на дядю!.. С одной стороны - старуха, с другой - Фроман, а посредине Шамбон, бедняга, этакий трусливый девственник, занимавший в цементной промышленности второстепенный, как я потом узнал, пост. Этот тип был мало на что способен и привык покоряться. Но ведь бараны, если их довести до бешенства, становятся опасными. Оставалось довести его до бешенства. Я взялся за это без промедления. Он стал бегать ко мне, едва выдавалась свободная минута.

- Я забираю вас, - предлагал он. - Прогуляемся по парку, вам нужно подышать. Давайте. Ну, сделайте усилие.

Он осторожно толкал коляску к ближайшим деревьям. Там, на площадке, стояла скамья, откуда можно было созерцать сверкающую гладь реки, терявшейся в голубых далях. Мне казалось, я открываю сказочный край из-за плеча Моны Лизы.

- Вам удобно? Не холодно?

Шамбон воображал, что у меня мерзнут ноги.

- Видишь ли. Марсель, - начинал я.

Это произошло, как нечто само собой разумеющееся с первого дня моего переселения в замок.

- Видишь ли, Марсель...

Он был взволнован как мальчишка, которому поставили хорошую оценку. Я же продолжал разговор, вдаваясь в более или менее вымышленные воспоминания, рассказывая о себе с видом спортсмена, которому особенно приятно наконец найти собеседника, компетентность которого он ценит.

- Это было в Эз, в Приморских Альпах. Ты никогда там не бывал? Поедем как-нибудь вместе. Там изумительно. Кажется, ты паришь над морем. Во время одной из гонок меня должно было занести на повороте, и мне следовало перелететь через парапет, окаймлявший дорогу...

Он слушал меня. Губы его шевелились одновременно с моими. Иногда он шмыгал носом или же отгонял мошку, затем опять замирал.

- У меня был мощный "кавасаки"-1000, знаешь, наверное, машина высшего класса. Само собой, все было рассчитано так, чтобы я не покалечился. И все же скорость была приличная.

Я расставил руки и лег на воображаемый руль, который Марсель видел реально, равно как и приборы, и циферблат, и мои судорожно вцепившиеся руки.