Разговор в аду между Макиавелли и Монтескье - Морис Жоли

Вы полагаете, что под влиянием современных идей революции будут происходить чаще. Этого не случится. Возможно даже, что они станут реже. И в самом деле, как вы сказали, народы живут в век промышленности, и то, что вы считаете причиной закабаления, является принципом порядка и свободы. У промышленных культур есть уязвимые места, очень хорошо мне известные, но нельзя отрицать их достижений и искажать их устремления. Общества, живущие трудом, торговлей, кредитом, — это христианские общества по своей глубинной сути, что бы о них ни говорили. Все эти могучие и столь различные формы развития промышленности являются по сути не чем иным, как практическим применением великой нравственной идеи, взятой из христианства, этого источника всех сил и всей мудрости.

Промышленность играет в развитии современных обществ столь значительную роль, что, находясь на тех позициях, на которых пока находитесь вы, нельзя делать точных прогнозов, не учитывая ее влияния; а это влияние отнюдь не таково, каким вы его представляете. Наука, изучающая условия жизни в промышленном обществе и закономерности, вытекающие из них, категорически противоположна принципу концентрации власти в одних руках. В соответствии с учением о народном хозяйстве, в политических органах видят всего лишь необходимый и очень дорогой механизм, который следует упростить, а роль правительства сводится к столь простым функциям, что, наверное, главным просчетом этого учения является разрушение его ореола. Промышленность — природный враг революций; без социального порядка она погибнет, и на этом завершится живое развитие народов. Она не может лишиться свободы; она может существовать только в условиях свободы и — запомните это хорошенько — свободы в промышленной области предполагают и политические свободы, так что можно сказать: народы, дальше всех ушедшие в промышленном развитии, добились наибольших успехов и в завоевании свобод. Оставьте Китай и Индию, ведущие слепое существование абсолютных монархий, и обратите взор к Европе — вы сами тогда в этом убедитесь. Вы только что вновь произнесли слово «деспотизм». Ну так скажите мне, Макиавелли, вы, мрачный дух, постигший все подземные пути, все тайные комбинации, все уловки законодательства и правления, способные наложить оковы на развитие духа и тела народов, вы, презирающий людей, призывающий на них ужаснейшие формы восточного деспотизма, вы, политическое учение которого заимствовано из отвратительнейших теорий индийской мифологии, скажите мне, пожалуйста, как введете вы деспотическую форму правления у народов, государственное право которых в основном базируется на понятии свободы, мораль и религия которых развиваются в том же направлении, у христианских народов, живущих торговлей и промышленностью, в государствах, политические органы которых подвергаются критике общественности, высказываемой в прессе, той прессе, которая своими прожекторами освещает отдаленнейшие темные закоулки? Дайте волю своей могучей фантазии, ищите, находите, и если вы решите эту задачу, я готов заявить вместе с вами, что современный дух разбит.

Макиавелли

Берегитесь, вы облегчаете мне задачу. Когда-нибудь я поймаю вас на слове.

Монтескье

Пожалуйста.

Макиавелли

Не премину.

Монтескье

Возможно, вскоре нас разлучат. Вам неведома эта местность. Следуйте за мной по этой темной извилистой тропе. Еще несколько часов мы сможем укрываться от толпы, что вы видите там, позади.

Разговор седьмой. Современный деспот и его шансы

Макиавелли утверждает обратное: власти всех институтов правового государства недостаточно, чтобы предотвратить возникновение современной деспотии — Общественным мнением можно манипулировать — В руках деспота государственные институты превращаются в средства насилия

Макиавелли

Пожалуй, можно остаться здесь.

Монтескье

Слушаю вас.

Макиавелли

Прежде всего, должен сказать, что вы целиком и полностью заблуждаетесь по поводу того, как применять мои принципы на практике. Деспотизм видится вам лишь в разложившихся формах восточных монархий. Но я понимаю его не так. В современных обществах и методы следует применять современные. Сегодня, когда речь идет о насилии правительства, вовсе не нужно грубо попирать законы, рубить головы врагам, грабить подданных и лишать их собственности, казнить всех, кого можно. Нет, смерть, грабеж и физические пытки могут играть сегодня лишь весьма второстепенную роль во внутренней политике современных государств.

Монтескье

К счастью.

Макиавелли

Должен сознаться, что не отношусь к поклонникам вашей культуры паровых машин и фабричных корпусов. Но можете мне поверить, я не отстаю от времени. Притягательность учения, носящего мое имя, в том и состоит, что оно годится для всех времен и ситуаций. У Макиавелли есть сегодня последователи, понявшие ценность его учения. Меня считают одряхлевшим, но в любой день на этой земле ко мне вернется юность.

Монтескье

Вы смеетесь сами над собой?

Макиавелли

Послушайте меня, а потом уж судите. Сегодня в меньшей степени речь идет о насилии над людьми, в гораздо большей необходимо разоружить их, приглушить, а не заглушить их политические страсти, не бороться с инстинктами, а ввести их в заблуждение, не предавать идеи анафеме, а направить их в другую сторону путем присвоения.

Монтескье

Что вы имеете в виду? Мне это неясно.

Макиавелли

С вашего позволения, это был лишь теоретический аспект политики. Сейчас мы перейдем к ее практическому применению. Главный секрет искусства управлять состоит в ослаблении общественного духа до такой степени, чтобы его больше вообще не интересовали идеи и принципы, на основе которых вершатся революции. Во все времена и люди, и народы были падки на слова. Им почти всегда хватает видимости. Больше они ничего не желают. Поэтому можно создать соответствующие потребностям институты, приспособленные к способу выражения и ходу мысли, которые в свою очередь ориентированы на потребность. Нужно обладать талантом, усваивать свободолюбивые речи всех партий, которые они используют в борьбе с правительством. Нужно накормить ими народы до пресыщения. Сегодня так часто говорят о власти общественного мнения. Я покажу вам, как можно заставить это общественное мнение говорить все, что захочешь, если познать скрытые пружины этой власти. Но прежде чем управлять общественным мнением, его нужно смутить, сбить с толку ошеломляющими противоречиями, беспрестанно отвлекать его, слепить всяческими сенсациями и незаметно увести с пути истинного. Один из главных секретов нашего времени состоит в том, чтобы пользоваться предубеждениями и страстями народа для смешения основ, делающего невозможным всякое взаимопонимание между людьми, говорящими на одном языке и имеющими общие интересы.

Монтескье

Что имеете вы в виду, говоря столь непонятно, но пугающе?

Макиавелли

Если бравый Монтескье хотел заменить политику моральным чувством, то мне следует умолкнуть. Я не намеревался вторгаться в область морали. Вы потребовали, чтобы я прекратил в ваших обществах постоянные помехи развитию со стороны духа анархии и мятежа. Не будете ли вы любезны объяснить, как мне решить эту задачу? Вы можете не угрызаться совестью и рассматривать мои рассуждения как чисто теоретическое удовлетворение вашего любопытства.

Монтескье

Хорошо, согласен.

Макиавелли

В общем, я могу понять, почему вы требуете от меня более ясного изложения. Постараюсь это сделать. Но прежде позвольте назвать вам те существенные предварительные условия, которые дают сегодня государю надежду на укрепление его власти. Прежде всего, ему следует задуматься об уничтожении всех партий, роспуске всех влиятельных организаций и нейтрализации индивидуальной инициативы во всех проявлениях. Тогда число людей с сильным характером, само собой уменьшится, и замрут все силы, способные противиться порабощению. Абсолютная власть станет не напастью, но потребностью. Эти политические правила, как я уже сказал, не новы, их только нужно употребить в дело. Очень многих из этих целей можно добиться путем нескольких несложных распоряжений в полицейской и административной областях.

В ваших столь прекрасных, столь хорошо организованных обществах вы заменили абсолютную монархию монстром под названием «государство», новым Бриареем[23], сторуким великаном, руки которого достают до всего, неслыханной тиранической организацией, под сенью которой деспотизм будет возрождаться вновь и вновь. Если призвать это государство на помощь, то не будет ничего проще завершения тайного дела, о котором я только что толковал, а самыми действенными средствами его осуществления будут те самые, что используются промышленными режимами, которыми вы так восхищаетесь, и у которых они будут заимствованы.