Ночь с Незнакомкой - Юлия Николаевна Николаева

услышать таксист. А мне лично плевать и на таксиста, и на официантов, и на всех остальных. Я бы предпочел, чтобы она меня сейчас поддержала, но это невозможно. Вдруг кто-то что-то не то подумает.

Глухое раздражение начинает выбираться из груди. Я понимаю, что хочу выплеснуть на кого-то эмоции, но Марина – не лучший вариант.

Она присаживается на низкий столик напротив меня.

– Ты как, Дим? – спрашивает осторожно. Я пожимаю плечами.

– Полный отстой.

– Согласна. Это все так не в тему сейчас…

Я непонимающе хмурюсь.

– Ну мы собрались жениться, они разводятся… – начинает она объяснять. – Одно с другим плохо стыкуется. И как их теперь на банкете сажать? Вроде бы надо вместе, родители же, с другой стороны…

– Ты серьезно? – перебиваю ее. – Ты сейчас думаешь о банкете? Папа бросил маму, понимаешь? Они жили столько лет, и каждый из них был по-своему несчастлив, потому что этот брак был навязан им. Ты вообще представляешь, как им сейчас тяжело? А ты думаешь о банкете. Да я плевать хотел на этот банкет!

Резко поднявшись, так что Маринка отшатывается, подхожу к окну. Смотрю на темную улицу, по которой размазаны желтые пятна фонарей. Не могу поверить. Просто не могу.

– Дим, я понимаю, что тебе тяжело, – Маринка подходит, кладет руку мне на плечо. – Просто ты эмоциональный, а я рациональная. Помнишь, мы с тобой так всегда говорили. Это идеальное дополнение друг другу.

Поворачиваю к ней лицо: она неуверенно улыбается. Ловлю себя на том, что впервые за много лет смотрю на нее как будто со стороны. Высокая, красивая. Светлые волосы аккуратно уложены, легкий макияж подчеркивает большие глаза и линию губ.

Почему-то вспоминаю, как впервые увидел ее в институте. Она показалась мне идеальной. В ней была красота, и не было вычурности, пошлости. Она не носила вызывающих нарядов, но одежда всегда подчеркивала ее индивидуальность. Этим она меня и зацепила. Мне казалось, что она особенная – не гонится за модой, а старается быть собой.

У нас действительно было шутка про эмоциональность и рациональность. Когда мы начали встречаться, я был окрылен. Таскал ее по интересным местам, мы гуляли ночами, один раз я остановил поливальную машину и упросил взять нас с собой. Мы ехали по ночному городу вдоль набережной и смотрели на улицы.

Я всегда выбирал ей цветы с причудливыми названиями, вместо клубов водил в джаз-бары или на тематические вечеринки.

Время зарождения отношений – самое прекрасное и самое неоднозначное. Вы стараетесь понравиться друг другу, принимаете все, что дает другой, с радостью, даже если это не совсем оправдывает ваши ожидания. Так было и с нами.

Я не замечал, что на самом деле индивидуальность Маринки было рациональностью. Она предпочитала держаться золотой середины, разумно рассуждая, что таким образом будет восприниматься благосклонно всеми.

Уже много позже моя эмоциональность и ее рациональность стали смешиваться в странный причудливый коктейль. Оказалось, она любит розы – классика. И маленьким барам предпочитает фешенебельные рестораны с белыми скатертями. Тоже классика.

Как любая пара, мы стали притираться друг к другу. То, что восхищало, понемногу теряло краски, повседневная жизнь стала показывать другие наши стороны – когда ты просто живешь бок о бок, а не пытаешься несколько раз в неделю устроить человеку праздник, чтобы сделать его счастливее.

Я никогда не говорил ей, что шутка про идеальное сочетание эмоциональности и рациональности мне не нравится. Я сам не заметил, как в этой обычной жизни с другим человеком изменился. Как Маринкина золотая середина вошла сначала в нашу квартиру, превратив ее в классическое жилье молодой пары с ровными полками и классическими картинами на стене, большим прямоугольным столом в кухне и стильным гарнитуром.

Мои пластинки, плакаты, гитара, дорожный знак и много чего еще – все это постепенно исчезло, сделав нашу квартиру безликой стандартной картинкой каталога мебели известного бренда.

А потом стал меняться я сам. Я хотел зарабатывать, но первые два года после института выходило не очень. Маринка сразу после окончания устроилась на работу, там она трудится и сейчас. И квартиру мы купили в том же районе, потому что удобно, и место хорошее.

Я перебирал разные профессии, пока Марина не взялась за меня. Вытащила успевший запылиться диплом об образовании, составила резюме и разослала по компаниям, которые считала перспективными.

Дело пошло в гору. Я оказался в офисе и за два года совершил путь от обычного менеджера до коммерческого директора. А потом подвернулось это место, я рискнул и не прогадал.

Наверное, все правильно. Я должен сказать Маринке спасибо. Мне нравится работать, нравится занимать эту должность, но иногда я думаю: действительно ли этого я хотел? И осталось ли во мне хоть немного того, что было в начале наших отношений с ней? Или я тоже стал рациональным, потеряв какие бы то ни было эмоции?

– Ну ты чего, Дим? – она часто моргает, потому что я продолжаю молча на нее смотреть. Отхожу в сторону, Марина тут же отдергивает руку. – Ладно, прости, – кидает дальше. – Конечно, твои родители мне дороги, но это их жизнь, Дим. Они так решили.

Усмехнувшись, смотрю на нее.

– Я знаю. Но от этого мне не менее больно. Представь, что твои предки решили развестись, заявив, что они не любили друг друга.

– Это вряд ли, – хмыкает она, складывая на груди руки. Нервничает, защищается. – Ты же знаешь, они очень простые, без этих заморочек. Я хотела сказать, – тут же быстро добавляет, поймав мой взгляд: – В Москве у людей другие ценности, и они живут иначе.

Я еще смотрю на нее, а потом спрашиваю:

– А как будем жить мы, Марин?

– В каком смысле? – хмурится она.

– В прямом. Мы женимся. Становимся семьей. На всю жизнь.

– И? Мы же не с бухты барахты женимся, как твои предки. Тогда было модно рано жениться, вот они и ошиблись… Но мы уже столько лет вместе.

– Да, – киваю ей. – Мы вместе много лет.

– Слушай, ты меня пугаешь, что с тобой вообще? – она подходит и берет мое лицо в свои ладони, заставляя смотреть ей в глаза. – Тебе нельзя расклеиваться, Дим. У тебя новая работа, которая требует внимательности и собранности. У нас свадьба скоро…

– А я хочу, – скидываю ее руки и отхожу в сторону. – Я хочу расклеиться. Нет, – мотаю головой. – Не расклеиться. Расслабиться. Выдохнуть. У меня такое ощущение, что я хрен знает сколько времени живу в напряге. Потому что постоянно должен оправдывать чьи-то ожидания. Начальников на работе, родителей, друзей, твои ожидания. У тебя же просто миллион ожиданий на мой счет!

– Что? – она сжимает плотно