Цена Победы. Новая жизнь - Даниил Владиславович Никулин

площадку хорошо видно. Поднявшись на второй этаж, Светлана зашла в квартиру и по привычке глянула на часы, висящие в кухне, – половина третьего.

Отлично, время еще есть, пусть Рома погуляет, а она как раз испечет яблочный пирог. Тесто приготовлено заранее, осталось порезать яблоки, и можно ставить в духовку. Она выглянула в окно – соседка с карапузом на месте, сын качается на качелях.

«Все будет хорошо… – подумала Светлана, доставая из холодильника яблоки. – Они обязательно подружатся…»

Вперед-назад, вверх-вниз – ритмично поскрипывая, качели уносили Рому в лазурное безоблачное небо, и он старался раскачаться сильнее, чтобы на огромной скорости пролететь совсем рядом с землей, затем подняться как можно выше, стремительно опуститься и снова взмыть в небо. Во время очередного пролета он заметил, что соседка встала с лавочки, забрала своего карапуза из песочницы и они отправились домой. Вот и замечательно – теперь можно попрыгать и попытаться установить новый мировой рекорд. Главное, чтобы мама из окна не увидела, она его за эти прыжки всегда ругает – однажды так неудачно прыгнул, что чуть обе ноги себе не переломал.

Рома затормозил и слез с качелей, собираясь провести по земле черту, которая станет первой его сегодняшней целью. И вдруг обратил внимание на человека, который стоял недалеко от их подъезда и смотрел прямо на него. Роме это не понравилось. А человек вдруг криво улыбнулся, махнул рукой, направился к качелям, и чем ближе он подходил, тем страшнее Роме становилось – опираясь на палочку, незнакомец хромал, а лицо… что с ним? Почему такое страшное лицо?

Шаг, еще шаг, вот он совсем близко… У Ромы от ужаса пересохло во рту.

– Здравствуй, – низким хрипловатым голосом сказал человек, подойдя к качелям.

«Что он от меня хочет?» – затрепетал Рома, а его ноги, еще недавно легкие и сильные, налились тяжестью и перестали слушаться. Он начал задыхаться, перед глазами все поплыло, он хотел закричать, позвать на помощь маму, но язык едва ворочался, и выговорить получилось только что-то нечленораздельное. Зато мысли в его голове были на удивление четкими и ясными – сейчас этот страшный человек его заберет, наверное, чтобы потом убить, и Рома никогда больше не увидит своих маму и папу. Он даже вспомнил, как в первом классе учителя их предупреждали: ребята, если вы вдруг оказались одни и к вам подойдет незнакомец, начнет о чем-нибудь расспрашивать или предлагать куда-то с ним пойти, ни в коем случае не разговаривайте, бегите домой, а если дом далеко – громко кричите и зовите на помощь. Но как кричать, если язык слипся со ртом, и как бежать, если ноги больше не ноги?

Тем временем страшный человек сделал к нему еще один шаг, и его ужасное лицо оказалось так близко, что сердце от страха заколотилось как бешеное, словно хотело выскочить из груди. Рома прирос к земле, расширенными от ужаса глазами смотрел на это страшное лицо и мысленно прощался с жизнью.

– Ты ведь Рома? – спросил его человек и снова криво улыбнулся.

«Он знает, как меня зовут!»

– А-а-а!!! – Истошно завопив, Рома собрал все имеющиеся у него силы, вернул власть над ногами и удрал с детской площадки с такой скоростью, с какой не бегал еще никогда в жизни. Он мчался, не разбирая дороги, пока не наткнулся на местного охранника, обходившего прилегающую к дому территорию.

– Пожалуйста, там… дядька… у него ли… цо… такое… он меня… убить! Помогите! – Рома очень старался как можно понятнее объяснить охраннику, что случилось на детской площадке.

– Так, – охранник присел перед Ромой и взял мальчика за плечи, – ну, успокойся. Какой еще дядька?

– Страшный… – Рома тяжело дышал, еле-еле выдавливая из себя слова. – Он, наверное… на площадке остался, ждет, когда я вернусь… – добавил он и громко заплакал. – Я хочу домой…

– Пойдем. – Охранник поднялся в полный рост и взял Рому за руку. – Какая у тебя квартира?

Рома сообщил номер квартиры и подъезда и, отчаянно труся, крепко держась за руку охранника, пошел с ним к месту, откуда только что сбежал. К его огромному облегчению, на детской площадке страшного человека не оказалось. Они с охранником зашли в подъезд, поднялись на второй этаж и на лестничной площадке нос к носу столкнулись с мамой.

– Слава богу! – воскликнула Светлана. – Куда же ты побежал? Спасибо, что вы его привели.

– На здоровье, – кивнул охранник. – Все-таки не оставляйте сына во дворе одного, только что кто-то сильно его напугал… Дом большой, за всеми не уследишь, – добавил он, словно извиняясь.

Светлана взяла сына за руку, и они зашли в квартиру. И тут Рома снова увидел страшного человека – тот сидел на стуле возле обеденного стола и, глядя на него, улыбался своей страшной кривой улыбкой.

– Мама, вот он, вот он! – заорал Рома во всю глотку и заперся в ванной. Оказавшись в спасительной темноте, он снова громко заплакал, представляя, как этот дядька, обозленный тем, что второй раз упустил Рому, убьет его маму, а он слишком маленький, чтобы ее защитить. А после дядька выломает дверь в ванную и убьет его. Или заберет, чтобы убить потом, где-нибудь еще. Эх, и зачем они сегодня вернулись из школы раньше?

– Сынулик, выходи, – услышал он спокойный голос мамы и тут же перестал плакать. Мама жива? Значит, она смогла справиться с дядькой и выгнала его? Молодец мама! Рома открыл дверь, вышел из ванной, и сердце снова запрыгало – страшный дядька стоял прямо напротив. А рядом стояла мама и почему-то улыбалась.

– Рома… – сказала мама, будто и не было никакой опасности. – Иди же сюда…

Рома мотнул головой, но в ванную не вернулся. Нельзя быть таким трусом, когда маме грозит опасность. Дядька, между прочим, хромой, может быть вдвоем с мамой они с ним и справятся – повалят на пол, мама будет держать дядьку за руки, а он будет бить его по голове чем-нибудь тяжелым, например его же палкой, пока тот не потеряет сознание. А потом они вызовут милицию, страшного дядьку заберут, и ему в школе дадут медаль за задержание опасного преступника. Одноклассники обзавидуются…

Вот только почему мама улыбается?

– Не бойся, сынулик. – Мама подошла к Роме и положила ему на плечо свою мягкую руку. Рома дернул плечом, вытер со щек остатки слез рукавом куртки, размазав по лицу грязь. Легко ей говорить «не бойся», когда рядом стоит такое страшилище. Впрочем, если мама его не боится, то и он не будет.

– А я и не боюсь, – ответил Рома, правда, не очень уверенным голосом.

– Ну и