Путь ко спасению - cвятитель Феофан Затворник

Как начинается жизнь христианская в Таинстве Покаяния?

Благодатная христианская жизнь начинается в Крещении. Но немногие сохраняют эту благодать, большая часть христиан ее теряет. Видим, что одни больше или меньше развращены, с дурными началами, которым позволено развиться в них и укорениться. В иных, может быть, и положены добрые начала, но в ранние годы юноши или по собственному влечению, или по соблазну от других забывают их, начинают привыкать к плохому и привыкают. Все такие не имеют уже в себе истинно христианской жизни; им снова надо начинать ее. Наша святая вера предлагает для этого Таинство Покаяния. А если бы кто согрешил, то мы имеем ходатая пред Отцем, Иисуса Христа, праведника (1 Ин. 2, 1). Согрешил ли, познай грех и покайся. Бог простит грех и опять даст тебе сердце новое и дух новый (Иез. 36, 26). Другого пути уже нет: или не греши, или кайся. Даже, судя по многочисленности грешащих после крещения, надо сказать, покаяние стало для нас единственным источником истинно христианской жизни.

В Таинстве Покаяния у одних только очищается дар благодатной жизни, уже воспринятой и действующей в них; у других эта жизнь только начинается или дарится заново. Мы будем рассматривать его с этой последней стороны.

У вторых происходит резкое изменение к лучшему, перелом воли, отказ от греха и обращение к Богу или разжигание огня заботы только о богоугождении с отказом от себя и всего другого. Больше всего характерен болезненный перелом воли. Человек привык к плохому, надо теперь как бы раздирать себя. Он оскорблял Бога, надо теперь гореть в огне честного суда. Кающийся испытывает болезни рождающих и в чувствах сердца некоторым образом прикасается мучениям ада. Плачущему Иеремии заповедал Господь разорять… созидать и насаждать (Иер. 1, 10). И плачевный дух покаяния послан Господом на землю, чтобы, проходя в приемлющих его до разделения души и духа, составов и мозгов (Евр. 4, 12), разрушал прежнего человека и полагал основы для создания нового. В кающемся то страх, то легкая надежда, то страдание, то легкое утешение, то почти ужасы отчаяния, то дуновение радости милосердия сменяются одни другими и вводят или держат его в состоянии гибнущего или расстающегося с жизнью, но в надежде на новую.

Это болезненно, но спасительно, и так неизбежно, что кто не ощущал такого болезненного перелома, тот не начинал еще жить через покаяние. И нет надежды, чтобы человек смог и стал очищать себя во всем, не пройдя через это горнило. Решительное и живое противление греху бывает только от ненависти к нему; ненависть к нему – от чувства зла от него; чувство же зла от него испытывается во всей силе в этом болезненном переломе в покаянии. Тут только человек всем сердцем ощущает, какое великое зло есть грех, потому после и будет бежать от него, как от адского огня. Без этого же болезненного испытания хоть и станет себя очищать иной, но будет очищать только слегка, больше внешне, чем внутренне, больше в делах, чем в мыслях, а потому и сердце его все будет оставаться нечистым, как непереплавленная руда.

Такое изменение производит в человеческом сердце Божественная благодать. Только одна она может воодушевить человека поднять руку на себя, чтобы принести себя Богу в жертву. Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня (Ин. 6, 44). Сердце новое и дух новый подает Сам Бог (Иез. 36, 26). Человеку самому жаль себя. Слившись с плотью и грехом, он стал одно с ними. Отделить его и вооружить против себя может только внешняя, высшая сила.

Так, изменение грешника производит благодать, но не без свободного желания. В Крещении благодать дается нам в момент совершения над нами этого Таинства, а свободная воля приходит позже и принимает данное. При Покаянии же свободное желание должно участвовать в самом изменении.

Изменение к лучшему, обращение к Богу, как будто должно быть мгновенным или минутным, как это и бывает. Но предварительно оно проходит несколько поворотов, означающих сочетание свободы с благодатью, где благодать овладевает свободой и свобода подчиняется благодати, – поворотов, необходимых для каждого. Одни проходят их быстро, у других же это продолжается целые годы. Кто может проследить все, что здесь происходит, особенно когда очень разнообразны способы благодатного воздействия на нас и бесчисленны состояния людей, на которых оно начинает действовать? Но при всем разнообразии есть здесь один общий порядок изменения, которого никто не может миновать. Каждый кающийся живет во грехе – и каждого преображает благодать. Поэтому на основании понятия о состоянии грешника вообще и отношения свободы к благодати и можно теперь показать этот порядок и определить правилами.

1. СОСТОЯНИЕ ГРЕШНИКА

Грешника, которому необходимо обновляться в покаянии, слово Божие обычно изображает погруженным в глубокий сон. Отличительная черта таких людей не всегда явная порочность, но собственно отсутствие этой воодушевленной, самоотверженной заботы о богоугождении с решительным отвращением ко всему греховному. У них благочестие не составляет главной цели забот и трудов; они, заботясь о многом другом, совершенно равнодушны к своему спасению, не чувствуют, в какой опасности находятся, не стремятся к добродетели и проводят жизнь холодную к вере, хотя иногда аккуратную и внешне безукоризненную.

Это общая черта. В частностях безблагодатный является вот каким.

Отвернувшись от Бога, человек останавливается на себе и себя ставит главной целью всей своей жизни и деятельности. Это хотя бы потому, что после Бога нет для него ничего выше себя самого, особенно же потому, что, получив прежде от Бога всю полноту, а теперь оставшись без Него, он спешит чем-то себя наполнить. Образовавшаяся в нем пустота из-за отпадения от Бога постоянно разжигает в нем ничем не удовлетворимую жажду – неопределенную, но непрестанную. Человек стал бездонной пропастью, он усиленно заботится наполнить эту бездну, но не видит и не чувствует наполнения. Поэтому весь свой век он в поте, труде и огромных хлопотах: занят разнообразными делами, которыми надеется утолить пожирающую его жажду. Эти дела поглощают все его внимание, все время и всю деятельность. Они – первое благо, в котором он живет сердцем. Отсюда понятно, почему человек, считая себя исключительной целью, никогда не бывает в себе, а все – вне себя, в вещах, сотворенных или изобретенных суетой. От Бога, Который есть полнота всего, он отпал, сам пуст, осталось как бы разлиться по бесконечно разнообразным вещам и жить в них. Поэтому характерная черта греховной жизни – это при беспечности о спасении забота о многом (см. Лк. 10,41).

Виды и отличия этой заботы зависят от свойства образовавшихся в душе пустот. Пустота ума, забывшего о Едином, Который есть все, рождает заботу о многознании, разузнавание, пробование, любопытство. Пустота воли, лишившейся обладания Единым, Который есть все, производит желание многого или всего, чтобы все было в нашей воле, в наших руках, – это обладание. Пустота сердца, лишившегося наслаждения Единым, Который есть все, создает жажду многих и разнообразных удовольствий или поиск бесчисленных вещей, которыми надеемся удовлетворить свои чувства, внутренние и внешние. Так, грешник всегда в заботах о знании, обладании, наслаждении, услаждается, овладевает, узнает. Это – круговорот, в котором кружится он весь свой век. Любопытство манит, сердце надеется получить удовольствия и увлекает волю. Что это так, всякий может проверить сам, понаблюдав над движениями своей души хотя бы один день.

В этом круговороте и жил бы грешник, если его оставить одного: такова уж наша природа, когда рабски служит греху. Но этот круговорот в тысячу раз увеличивается и усложняется оттого, что грешник не один. Есть целый мир людей, которые только и делают, что разузнают, наслаждаются, добывают, которые привели в порядок все необходимые для этого приемы, подчинили законам, поставили в необходимость всем принадлежащим к их власти. Они, объединяясь, неизбежно приходя в соприкосновение, трут друг друга и в этом трении только возвышают в десятые, сотые и тысячные степени любопытство, обладание и услаждение, в них видя все счастье, блаженство и жизнь. Это суетный мир; его занятия, обычаи, правила, связи, язык, развлечения, понятия – все, от малого до великого, пропитано духом этих трех видов заботы и ведет к безрадостной духовной гибели тех, кто любит этот мир. Живо связанный со всем этим миром, всякий грешник опутывается его тысячесплетенной сетью, закутывается в нее глубоко-глубоко, так что его самого и не видно. Тяжелое бремя лежит на грешнике – любителе мира и на каждой его части, так что и чем-то малым шевельнуть не по-мирски он не может, потому что тогда ему нужно поднять как бы тысячепудовую тяжесть. Потому за такое неосиливаемое дело и не берется никто, и не думает никто браться, но все живут, двигаясь по той колее, в какую попали.