Многоточия - Наталья Способина

— Он работает…

— Юля, хватит, — встрял отец. — Он запудрил тебе мозги. Лиза права: мы не для того привезли тебя сюда.

— А для чего? — закричала Юла.

Вернее, попыталась, но травмированные связки опять заклинило, и из горла вырвался только сип. Отец поморщился и перевел взгляд на жену.

— Чтобы ты отдохнула, — все с той же мерзко-ласковой улыбочкой произнесла та. — Чтобы подлечилась, нашла новое занятие по душе, друзей.

— Где я должна найти друзей? — прищурилась Юла. — В группе поддержки, среди нариков и анорексичек?

— Нет. Ну что ты… Это просто этап, который нужно пройти. Ты молодец.

Лизонька говорила что-то еще, но Юла уже не слушала, потому что отец встал и вышел из комнаты на террасу.

Стоило ему исчезнуть из вида, как улыбочка слетела с лица Лизоньки.

— Юленька, ты еще такая дурочка. Ты пойми: ты дочка богатого человека. Эти Ксавьеры будут липнуть к тебе как мухи. Это сначала с ними весело, а потом у тебя находят наркотики, о которых ты и понятия не имела, а никто не поверит, что ты не при делах. Или же вы во что-то вместе влетаете — и ущерб возмещают не голозадые Ксавьеры, нет, а богатенькая дурочка, которую для этого и таскают за собой. Новости почитай! Жизнью вокруг поинтересуйся! Ты и опомниться не успеешь, как начнешь за всех платить, а потом ото всех откупаться. Вернее, не ты, а твой отец. Ну нельзя же быть такой неразборчивой!

— Да пошла ты!

Юла вскочила с кресла и развернулась к выходу с твердым намерением запереться в комнате и не выходить оттуда пару дней.

— Тебе, я смотрю, совсем в голову не приходит, что твоему папе уже не двадцать и у него проблемы с сердцем.

— Что? — Юла остановилась в дверях.

— Что слышала. Все твои тупые выходки — это очередные рубцы от его инфарктов.

— Ты врешь.

Лизонька стремительно встала и, подойдя к Юле, больно схватила ее повыше локтя.

— Если ты, дрянь, дашь еще хотя бы один повод для волнения за себя, я сделаю все, чтобы упечь тебя в психушку.

— Никто не упечет в психушку здорового человека. — Юла вырвала руку из ее хватки.

На коже остались малиновые полосы от ногтей.

— Проверим? — улыбнулась мачеха.

Юла не собиралась принимать слова Лизоньки всерьез. Скажи ей отец, что он волнуется, что переживает, она бы прислушалась. Наверное. Но он просто ушел, оставив ее с мачехой. А у той во всей этой истории была своя корысть. Юла ни на секунду не верила в любовь двадцатитрехлетней безродной Лизоньки к сорокалетнему бизнесмену Виктору Шилову. Хоть убей, не верила.

К счастью, никто не стал запирать ее дома. Хотя, признаться, Юла ожидала чего-нибудь подобного. Но, видимо, отцу было все равно.

Каждую минуту помнить о том, что за тобой ведется слежка, оказалось настоящей пыткой. Изнурительной, сводящей с ума. На фото, которое Лизонька совала вчера под нос мужу, Юла выглядела хмурой, испуганной и… совсем не похожей на себя. После приезда в Америку она не сделала ни одного селфи, поэтому по-прежнему воспринимала себя той самой московской красавицей в облегающих платьях, на каблуках и с уверенностью во взгляде. И вот теперь каждую секунду она думала о том, что снова на фото будет жалкой и некрасивой. А на этом у нее был пунктик.

Впрочем, Ксавьер ведь не видел ее московскую. Он познакомился вот с этой: в мешковатой одежде и с вечным хвостиком. Но она все равно ему понравилась. Даже такая.

Юла докатила до кафе, в котором работал Ксавьер. Да, она обещала не приходить к нему на работу, но сегодня был особый случай, и она посчитала, что один раз договоренностью можно пренебречь. Припарковав велосипед, она бросила взгляд на тот самый столбик, у которого началось их с Ксавьером знакомство, и зашла в кондиционированную прохладу зала. Пахло специями и океаном. Им здесь пахло повсюду.

Юла оглядела небольшой зал: Ксавьера не было, хотя в это время он обычно работал. Ее любимый столик в самом углу оказался свободен, но Юла, памятуя, что его обслуживает сменщица Ксавьера, села в противоположный конец зала. К ней подошла Хулия, которая обслуживала ее почти всегда. Юла еще раз огляделась и вдруг поняла, что не помнит, чтобы официанты здесь работали парами. Днем она видела только Хулию.

Подавив в себе резкий приступ социофобии, Юла вежливо улыбнулась и спросила про Ксавьера. Но оказалось, что Хулия в первый раз слышала о молодом человеке по имени Ксавьер. В будни до пяти она чаще всего работала одна, и только в туристический сезон к ней присоединялась ее подруга Хлоя. В вечерней смене и сменах выходного дня тоже не было ни одного человека по имени Ксавьер Веласкес.

Наверное, именно с той минуты начался обратный отсчет до ее возвращения в Москву. Впрочем, тогда Юла еще этого не знала.

И вот теперь она лежала в своей постели за тысячи километров от Сан-Диего и боялась выходить из комнаты, потому что тогда пришлось бы встречаться с людьми, которым до нее наверняка уже не было никакого дела, как, например, Ромке, выключившему на ночь телефон. Впрочем, бабулины фирменные крендельки распространяли по квартире такой аромат корицы и жженого сахара, что в какой-то момент оставаться в постели стало просто невозможным.

В кухне к запаху корицы примешивался запах свежесваренного кофе. В Сан-Диего никто не варил Юле кофе по утрам. На удивление отец не держал постоянную домработницу, потому что Лизонька предпочитала возиться на кухне сама. Трижды в неделю к ним приходила женщина для уборки и дважды в неделю — садовник. Юле это казалось странным, но отцу явно нравилось.

— Хозяюшка моя, — повторял он за ужином, глядя на свою Лизоньку с обожанием.

Юла стала пропускать ужины. Этого, кажется, никто не заметил.

— А не приготовить ли для моей девочки фирменный омлет? — спросила бабушка, стоило Юле показаться на пороге кухни.

Странно. В Москве неожиданно хотелось есть. Пусть не как раньше, но все же.

— А давай приготовим? — ответила Юла, обнимая бабушку и целуя в пахнущую корицей щеку.

Когда восхитительно воздушный омлет был приготовлен и съеден, кофе выпит, а крендельки уже больше просто в Юлу не влезали, бабушка посмотрела на нее без улыбки и сказала:

— Утром звонил Роман Крестовский.

Юла подскочила на мягком диванчике и принялась озираться, как будто всерьез ожидала, что Ромка окажется где-то здесь.

— И что?.. — Она нервно пригладила волосы и обтянула футболкой колени.

— Я посчитала правильным ответить. — Бабуля не стала выдерживать свою обычную мхатовскую паузу и добавила: — С его слов я поняла, что ему пришло сообщение о звонке