Кошачьи врата : Преданья колдовского мира. Кошачьи врата - Андрэ Нортон

Мужчина мягко держал её, озабоченно всматриваясь в глаза.

Они… они не в крепости Трин. Дайрин вздрогнула: воспоминания прилипли к ней, как грязный плащ. Трин был давно, очень давно. А потом море, и Ингварна, и Раннок. А теперь — теперь они в Устурте. И она не понимала, что произошло.

Но она видит!

Верила ли Ингварна, что зрение когда-нибудь вернётся к Дайрин? Ведь само зрение её не погибло, просто ребёнок, увидевший невероятные ужасы, отказался смотреть на мир.

А теперь её зрение вернулось. Хотя ткачихи не этого хотели. Нет, мысленный порыв ярости должен был убить её, уничтожить. А на самом деле они дали ей не смерть, но новую жизнь.

И тут та, что посылала этот мысленный удар, заглянула вниз, на свою добычу.

Дайрин подавила страх. Никакого отступления быть не может. Она должна взглянуть в лицо новому ужасу. Ингварна многому её научила, укрепила её именно для этого момента в жизни, словно Мудрая Женщина на годы вперёд знала, какая помощь понадобится её приёмышу.

Девушка не подняла руку, но ответила ударом на удар, сосредоточив своё вновь обретённое зрение на этом ужасном лице. Самое ужасное в нём — его человеческая часть, остальное — паучье, а всё вместе способно вызвать безрассудный ужас. Ткачиха собирала свои ментальные силы, чтобы обрушить на Дайрин новый удар.

Большие многофасеточные глаза мигнули. Дайрин смотрела, не мигая.

— Приготовься, — шепнула девушка Ротару. — Они как раз собираются захватить нас.

Вниз в яму устремилась липкая сеть, её бросили пауки-слуги. Она частично прилипла к выступающим корням, но середина упала на двоих людей.

— Пусть они до самого последнего момента считают, что мы беспомощны, — сказала Дайрин.

Ротар не стал её переспрашивать; сверху им на руки и ноги падало всё больше нитей. Вокруг них сплетали тускло-серую паутину. И ничего блестящего, как раньше мысленно видела её Дайрин, в ней не было. А может, злая цель убила тот блеск.

Нити падали, а девушка, не отводя взгляда, смотрела прямо в огромные чуждые глаза, холодные и смертоносные глаза ткачихи. В них направляла Дайрин свою силу, которую передала ей Ингварна, пытаясь проникнуть в мозг за этими огромными глазами. Нетренированная в искусстве Мудрых Женщин, она инстинктивно знала, что это единственная форма нападения, которая может спасти их.

Неужели эти гигантские глаза слегка потускнели? Девушка не была уверена, так как не могла слишком опираться на только что вернувшееся к ней зрение.

Нити перестали падать. Но на краю ямы началось движение.

Пора! Собрав все силы, используя все резервы, Дайрин нанесла прямой мысленный удар по ткачихе. Причудливая фигура дёрнулась и испустила крик, в котором не было ничего человеческого. Потом она застыла на мгновение, и уродливое кошмарное тело упало и скрылось из вида. Дайрин почувствовала, что больше ничего не давит на её мозг. Напротив, она уловила панику, страх, уничтоживший всю силу ткачихи.

— Они… они уходят! — крикнул Ротар.

— Наверно, на время, — Дайрин по-прежнему испытывала к этим существам у станков почтительное опасение. Они не считали её достойным противником и потому не использовали всю свою мощь. Но теперь, когда ткачихи потрясены, сбиты с толку, они с Ротаром выиграли время.

Молодой человек рядом с ней неловко сбрасывал нити. Они легко спадали с шёлковых покровов. Дайрин стала делать то же самое. И тут она замигала. Теперь, когда не нужно было сосредоточивать взгляд на ткачихе, девушка обнаружила, что ей трудно смотреть. Только с большим усилием могла она сосредоточить взгляд на предмете, ясно увидеть его. Этому ей ещё предстоит учиться, как раньше она училась видеть пальцами.

Хотя Ротар и морщился, используя одну лишь левую руку, он всё-таки сумел, цепляясь за корни, выбраться из ямы. Потом расстегнул пояс и опустил его вниз.

Выбравшись из земляной тюрьмы, Дайрин долго стояла, поворачивая голову направо и налево. Она не видела их в тени деревьев, но они были там: и ткачихи, и пауки. Но одновременно она чувствовала, что они всё ещё потрясены; вся их целеустремлённость и сила зависела от одной, той, которую Дайрин победила.

Все они были одного рода: и люди-пауки, и просто пауки. Все подчинялись воле Великой, её мысли контролировали их, они были её орудиями, продолжениями её самой. И пока Великая Ткачиха не пришла в себя, эти не опасны. Но сколько будет продолжаться эта передышка?

Дайрин смутно увидела впереди более яркое пятно, в темноте зловещего леса сверкнул солнечный свет.

— Пошли! — Ротар крепко схватил её за руку. — Берег в том направлении!

Девушка позволила ему утащить себя, подальше от потерявших предводительницу пауков.

— Сигнальный огонь, — говорил Ротар. — Я только зажгу его, и капитан сразу приведёт корабль.

— Почему ты пришёл — один с корабля? — неожиданно спросила Дайрин, когда они вышли из леса на ярко освещённый солнцем береговой песок. От этого света глаза так заболели, что ей пришлось прикрыть их рукой.

Глядя в щели между пальцами, Дайрин увидела, как Ротар пожал плечами.

— Какая разница, как умрёт человек, который уже мёртв? Необходимо было добраться до тебя. Капитан этого сделать не мог: после заклинаний разбойника он был ещё слишком слаб, хотя очень сердился из-за этого. А больше он никому доверять не мог…

— Кроме тебя. Ты говоришь о себе как об уже мёртвом, но ты ведь не мёртв. Я была слепа — теперь я вижу. Мне кажется, Устурт нам обоим дал нечто такое, от чего мы легко не откажемся.

Его мрачное лицо, с тёмными и старыми глазами, неожиданно посветлело, он улыбнулся.

— Леди, правду говорили о твоей силе. Ты из числа тех, кто может заставить человека поверить во что угодно, даже в себя самого. А вот и наш сигнал.

Воин указал на груду плавника. И хотя песок ускользал из-под его ног, оставил девушку и побежал к этой груде.

Дайрин пошла за ним чуть медленнее. Есть капитан, есть Ротар, который ради неё рисковал жизнью, хотя и говорил, что невысоко её ценит. Возможно, теперь в её жизни появятся и другие; со временем, может, у неё даже будет свой очаг. Надо сплести эти предстоящие годы, и сделать это нужно умело, подбирая одинаковые по цвету нити, потому что раньше она ткала в темноте. Но теперь прошлое позади. И не нужно оглядываться через плечо на тьму леса. Она должна смотреть вперёд, в открытое море, ожидая, какой будет следующая нить для её ткани.

Песчаные сёстры

1

Девочка родилась на рассвете, когда туман ночи Торовых топей ещё висел, густой и влажный, у стен зала Келвы. Что само по себе уже было дурным предзнаменованием: все знают, что в это время рождаются дети с даром предвидения, дети необычные; это последний момент предыдущего дня и первый — последующего. А лучшее время для рождения нового человека племени торов — при полном лунном сиянии Сверкающей.