Оборотни и вампиры - Ролан Вильнёв

И также вышеупомянутый ответчик в пятницу накануне праздника святого Варфоломея схватил мальчика двенадцати или тринадцати лет от роду, сидевшего под большим грушевым деревом рядом с лесом деревни Берруз, у замка Кромари, и унес его и уволок в вышеназванный лес, где задушил его так же, как других упомянутых выше детей, намереваясь его съесть. Что он и сделал бы, если бы вскоре после этого на помощь не пришли люди, но ребенок был уже мертв, и в то время вышеупомянутый ответчик пребывал в облике человека, а не волка. И в этом облике он ел бы мясо вышеупомянутого мальчика, если бы не вышеуказанная помощь, несмотря на то, что была пятница, в чем он многократно признавался. После уголовного процесса вышеупомянутого прокурора, а также ответов и многократных и добровольных признаний, сделанных вышеупомянутым ответчиком, вышеуказанный суд приговорил его к публичному поношению, сегодня же палач haute justice*

Haute justice — феодальное право разрешать важнейшие дела и выносить смертные приговоры. — Прим. пер.

провезет и протащит его задом наперед на решетке от вышеуказанной тюрьмы до холма, расположенного в этой местности, и там вышеупомянутый палач сожжет его заживо, и его тело будет обращено в пепел, и, кроме того, ему присуждается оплатить судебные расходы и издержки.

Приговор вынесен и произнесен в судебном порядке в вышеупомянутом суде вышеназванного Доля, в восемнадцатый день января месяца, в год тысяча пятьсот семьдесят четвертый. И в тот же день объявлен вышепоименованному ответчику в вышеуказанной тюрьме в присутствии мессира Клода Беллена и Клода Мюзи, советников вышеназванного суда, Жаком Жанте, присяжным заседателем канцелярии оного»*.

A. Paris. P. Des Hayes... Jouste la coppie imprimee & Sens, 1574.

Нам куда больше хотелось бы знать происхождение порока Жиля Гарнье и то, было ли на нем органическое клеймо преступника, чем тот факт, что он пожирал человеческое мясо в пятницу. Свидетельства авторов того времени, увы, ни слова не говорят ни о психических отклонениях, ни о наследственном вырождении. Наконец, никогда не производилось вскрытие, которое дало бы нам возможность точно знать природу покушений. Стремление к убийству, соединенное с неукротимым сексуальным аппетитом, толкало некоторых равным образом и к педерастии, и к детоубийству. История Петера Штумфа, крестьянина, казненного в окрестностях Кёльна в 1589 году, служит тому доказательством:

Ужасная история!

У этого злодея был волшебный пояс,

И, стоило ему им обвязаться,

Он тут же превращался в свирепого волка.

Он пожрал тринадцать маленьких детей И зарезал собственного сына.

Он расколол ему череп и съел мозг.

Три старика умерли от его укусов!

Женщины не отставали от мужчин в стремлении совершать чудовищные злодеяния. К примеру, Клара Гейсслер признала под третьей по счету пыткой, что выкопала тела нескольких сотен детей и выпила кровь семнадцати малышей, которыми угостил ее дьявол (ср. Янссен, T.VIII). Иногда они рыскали стаями, и в 1604 году в окрестностях Лозанны видели, как пять „ведьм, превратившись в волчиц, похитили сре-' \л бела дня ребенка и передали его своим сообщникам. Сам дьявол был в восторге от этого подвига, рассказывает де Нино, и «в их зрисутствии высосал всю кровь у этого ребенка

-юрез большой палец на ноге, а потом (они) разрезали тело на куски, чтобы сварить его в котле, и часть съели, а из другой, прибавив что-то еще, составили свои мази, как признались все пять, когда их настигло Правосудие, и они были задержаны и отправлены в Лозанну, где я видел, как их судили и сожгли».

Здесь мы соприкасаемся с помешательством, которое прибавилось к обостренной потребности в пище и половому возбуждению. В 1598 году нищий бродяга лет тридцати по имени Жак Раолле (его фамилию писали также «Ролле» и «Руле») признался перед судом Анже в том, что съел множество подростков. Он был застигнут

•на месте преступления. Де Ланкр показал, что у | жертвы «были съедены ляжки, естество, все мясистые части тела и половина лица, а плоть, прилегающая к этим местам, явно казалась изрубленной и изрезанной, словно зубами или когтями зверя, а лицо и ладони рук вышеупомянутого Раолле были окровавлены» («Неверие в колдовстве...»). Раолле, приговоренного к смерти в Турени, Парижский парламент признал больным и отправил в богадельню после того, как он прибавил к своим признаниям, что «ел окованные железом повозки, ветряные мельницы, адвокатов, прокуроров и судебных приставов, причем говорил, что мясо последних было до того жестким и пряным, что он не мог его переварить» (Колен де Планси. «Адский словарь»(«0|'сйоппа1ге infernal»), издание 1863 года). Не притворился ли несчастный идиот, как называет его де Ланкр, сумасшедшим для того, чтобы спасти свою жизнь? Это вполне возможно, но дальнейшая судьба Раолле нам неизвестна. Наказание, которое на него наложили, было для тех времен очень легким: всего два года заключения.

Предполагаемым ликантропам, чьи дела ускользнули от пересмотра скептически настроенными или сговорчивыми судьями, так легко отделаться не удалось. Жан Гренье парламентом Бордо был приговорен в сентябре 1603 года к пожизненному заключению. Этот тринадцатилетний мальчишка, страдавший комплексом неполноценности, хвастун, фанфарон, не отдающий себе отчета в том, какие глупости он произносит, пугал пастушек и люто ненавидел собственного отца*.

Вероятно, думая именно о Гренье, Розетт Дюбаль написала в своем «Психоанализе

дьявола», что некогда «никчемные личности идентифицировали себя с жестоким отцом, чтобы наводить ужас на окружающих. Есть ли для охотника более простой способ удовлетворить свои садистские побуждения, чем натянуть на себя шкуру убитого им волка?»

Вполне возможно, что преждевременное созревание, соединенное с некоторым умственным расстройством, превратило бы его в развратника. И за это Гренье заточили в монастырь до конца его дней, запретив выходить оттуда под страхом виселицы! Но, как выразился де Ланкр, которому мы обязаны описанием этого процесса: «Надо с самого начала пресечь дорогу злу, задушить чудовище уже при его рождении» («Картина непостоянства...»). Свидетельства, на основании которых был осужден Гренье, исходили от двух несовершеннолетних девочек. Одна из них заявила, что он убивал собак и детей, выпивал у них кровь и делил это пиршество с волками. Другая повторила те же речи, прибавив к ним, что Гренье, вместе с восемью другими ликантропами, в определенный час по понедельникам, пятницам и субботам рыскал в полях. Желая привлечь к себе внимание, обвиняемый признался, что в десятилетнем возрасте дьявол — или, вернее, «Лесной господин»

— отметил его своим клеймом; что ему давали волчью шкуру, и он, покрыв свое тело мазью и спрятав одежду в кустах, в нее облачался. Гренье обладал богатым воображением, любил прихвастнуть, не гнушался вольными шутками и думал привлечь девушек, напугав их до полусмерти. В своих небылицах он всегда приписывал себе самую выгодную роль, выставлял напоказ свои связичс преисподней и выдумывал от начала до конца встречу с человеком, «который у себя дома носил на шее железную цепь и грыз ее; ив этом доме одни сидели на горящих креслах с высокими спинками, а другие лежали на пылающих кроватях, и еще другие, которые поджаривали людей, укладывая их на подставки для дров, и еще другие — в большом котле; и дом, и комната были очень большие и очень черные...» Можно подуматьЛ что читаешь де Сада или Лотреамона; но увы! — этот поэтический рассказ принимали за чистую монету и верили в него безоговорочно. Гренье, сросшийся с выдуманным им персонажем, наверное, куда крепче, чем с волчьей шкурой, которой он никогда не носил, еще и после семи лет заточения заявлял де Ланкру, что «имел наклонность поедать мясо маленьких детей». А монахи, которым поручено было надзирать за чудовищем, сообщили нашему демонологу, что видели, как тот тайком ел требуху и внутренности рыбы, когда они готовили пищу. С медицинской точки зрения это указывает на извращение вкуса, какое встречается у убийц и некрофилов.

Другое дело, наделавшее много шума, поскольку о нем упоминает Воден, также доказывает, до чего неуместным было рвение церковных судей, «ослепленных наподобие кротов дьявольским отродьем...» В декабре 1521 года Жан Буэн (Boin), настоятель доминиканского монастыря в Полиньи, инквизитор, подчинявшийся Безансонской епархии, выслушал исповедь Пьера Бурго и Мишеля Вердена, продавшихся дьяволу для того, чтобы он защищал их отары от грозы и нападения диких животных. Наши колдуны дружно отправлялись на великий шабаш в Шато-Шалоне (Юра) и там, при слабом свете зеленых свечек, раздевшись донага, смазывали свои тела волшебной мазью и пускались бежать быстрее ветра. Превратившись в волков, они напали на двоих маленьких детей; на старуху,

собиравшую горох; на трех девушек и козу.

«Мишель превращался в Волка, не снимая одежды, а Пьер был голый; и Пьер сказал, что не знает, куда девалась его шерсть, когда он переставал быть Волком. Они прибавили еще к своим признаниям, что имели дело с Волчицами, и испытывали такое же сладострастие и наслаждение, как если бы обнимали своих жен.