Шаги по стеклу, или Я знаю о мужчинах всё! - Юлия Шилова

Внезапно в голову пришло неожиданное решение. А что, если я шагну из окна? Но там, внизу, гуляли мамы с колясками, а неподалёку, в песочнице, играли дети. Они о чём-то спорили, смеялись и строили из песка замки. Когда-то я тоже любила делать куличики и могла проводить за этим занятием массу времени. Когда другие дети ломали то, что я строила часами, я не могла на это смотреть. Мне было больно, что созданный мною мир рушится. Прошли годы, я повзрослела и перестала строить песочные замки. Я стала возводить замки из воздуха. Строить воздушные замки оказалось не менее увлекательно, чем песочные. Помню тот день, когда был разрушен мой первый воздушный замок. Я и подумать не могла, что мои воздушные замки будут разрушены реальной жизнью. То, что строилось долго, собиралось по крупицам, рухнуло в одно мгновение, словно ничего и не было вовсе. Но я не опустила руки и не стала спорить с судьбой. Уже более осторожно я принялась за строительство второго замка и получила тот же самый результат, что и раньше. А потом… Потом это уже вошло в привычку. Я построю, а жизнь возьмёт и разрушит. Очень тяжело, когда твоё творение исчезает прямо на глазах. Я не могу на это смотреть: я всегда отворачиваюсь, закрываю глаза и начинаю нервно кусать губы. С жизнью разве поспоришь? Единственное, что меня успокаивало, так это то, что у меня ещё есть силы для того, чтобы начать новое строительство, потому что я ещё молода и впереди не только разочарования, но и победы. Я читала о том, что многие женщины старше меня уже не возводят воздушные замки, потому что у них не осталось надежды. Они не делают этого потому, что у них не осталось на это ни сил, ни желания. Когда они к чему-то прикасаются, всё сразу рушится. Я не из их числа: я ещё пытаюсь мечтать. Но всё, о чём мечтаю, за меня рушат другие. Возможно, когда-нибудь я стану такой, как те женщины, которые уже ничего не хотят создавать, но ещё не пришло время, и мне хочется созидать. Пока ещё хочется… По крайней мере хотелось до сегодняшнего дня.

Опомнившись, я вновь посмотрела вниз и подумала, что оборвать свою жизнь просто. Нужно закрыть глаза и сделать один-единственный шаг…

– Нет! – крикнула я и отошла от окна. – Нет! Нет! Нет!

Шагнуть вниз я успею всегда, а вот ещё пожить, решить, казалось бы, не разрешаемые проблемы мне надо! В конце концов, я ехала сюда не для того, чтобы вывалиться из окошка: лишить себя жизни я могла бы и дома. Мне нужно доказать самой себе, что я сильная, что обязательно со всем справлюсь и что я чего-то стою. Я найду ключ. Я обязательно его найду и вырвусь из этого ада.

От отчаяния мне хотелось громко кричать, биться головой об стену, но я знала, что должна себя сдерживать, потому что криками и рыданиями я не смогу себе помочь, а скорее, наоборот, только усугублю ситуацию. Зловещая вонь в коридоре заставляла глаза слезиться, вызывала тошноту и головокружение.

– Протухший лук так не может пахнуть, – дрожащим голосом вновь сказала я вслух и принялась искать место, откуда так сильно воняет. – Это не лук… Это какая-то мертвечина… Господи, почему же здесь так сильно воняет? Разве можно запустить своё жилище до такой степени?

К моему удивлению, соседняя комната оказалась не заперта.

– Так вот откуда идёт вонь! – Достав из кармана носовой платок, я прикрыла им нос и вошла в комнату, которая, со слов мертвеца, принадлежала соседям. Подойдя к старинному массивному шкафу, я открыла дверцы и стала снимать с вешалок различную одежду, небрежно кидая её на пол. Теперь мне уже не приходилось сомневаться, что чудовищный запах исходил именно из этого шкафа. Внезапно я вскрикнула и уронила носовой платок на пол.

– Кто бы мог подумать. Вот это да!

В шкафу, свернувшись калачиком, лежала связанная девушка. В том, что она была мертва, у меня не было ни малейших сомнений. Она лежала здесь не первый день – об этом говорил страшный запах. На девушке был костюм служанки и туфли знакомого фасона. Убитая казалась моего возраста и точно такой же комплекции, как и я. Странно, но на теле девушки не было заметно побоев. Ни ударов от плётки, ни ножевых ран, ни каких-либо пулевых ранений. Казалось, она уснула и может проснуться в любой момент. Складывалось впечатление, что девушка умерла сама. Хотя не исключено, что тут не обошлось без сумасшедшего «преподавателя»: по всей вероятности, он её отравил. Поняв, что больше не могу смотреть на это жуткое зрелище, я подняла с пола платок, вновь прикрыла им нос и закрыла шкаф. У меня возникло множество вопросов. Я не могла понять, почему Мышкин не избавился от трупа? Почему не вынес девушку из своей квартиры? Чего он ждал? Ведь с каждым днём запах становится всё сильнее и сильнее, и скоро ему будет тесно в стенах этой квартиры и он заполнит лестничную площадку. Интересно, а не отравил ли этот псих и меня? Ведь я пила ликёр… Я не видела, как он открывал бутылку, может, убийца что-нибудь подсыпал в неё?

Мне стало так плохо, что даже замутило. А может, это действие яда замедленного действия и он начал свою разрушительную работу?..

– Нет, нет, нет, – замотала я головой в надежде, что не повторю судьбу несчастной незнакомки.

Я понимала, что нет времени решать все эти загадки, надо выбираться из проклятой квартиры любым способом. Нельзя же сидеть тут вечно! Ещё немного, и я сойду с ума!

Неожиданно раздался громкий, требовательный звонок в дверь. Я покрылась липким потом и чуть не закричала, но вовремя зажала себе рот ладонью. Метнувшись на кухню, я схватила пакет с уликами и растерянно оглянулась, не зная, куда его спрятать. Неожиданно послышался звук поворачиваемого в замке ключа. Я швырнула пакет на пол и шмыгнула за массивную кухонную дверь.

Глава 5

Я буквально прилипла к стене, вытянулась как струна и попыталась утихомирить бешеное биение сердца. Казалось, что его стук слышен даже в коридоре. Входная дверь распахнулась. По голосам я поняла, что в квартиру вошли мужчины, которые были, по всей видимости, сильно раздражены.

– Эй, Степаныч, ты почему гостей не встречаешь?! Тебе что, времени не хватило вдоволь покувыркаться?! Мы, как идиоты, твоего звонка ждём, а ты, видно, нас морочить вздумал! – крикнул один.

– Что за вонь? – спросил другой. – Сдох, что ли, кто? Эй, Степаныч, ты что, облажался, что ли?

– Воняет-то как, кошмар какой-то!

Боясь пошевелиться, я замерла ни жива ни мертва, решив, что как только гости зайдут в комнату Мышкина, пулей вылететь на лестничную клетку. Но видно, судьба решила добить меня окончательно, раз обстоятельства начали складываться против меня, то и она решила не оставить мне ни малейшего шанса на удачу или везение.

– Закрой дверь на всякий случай, – донёсся до меня мужской голос.

– Я и так её закрыл.

– На ключ запри.

– Ты думаешь, надо?

– А что тут думать?

– Как скажешь.

– Слышишь, в квартире тишина. Скорее всего, Степаныч хорошенько принял на грудь, накувыркался со своей новой дамой сердца и завалился спать. Сейчас мы зайдём, телка проснётся, нас увидит, перепугается, заорёт и постарается улизнуть. А это не входит в наши планы. Мы на неё большие надежды возлагаем.

– Ты прав. Девка сто пудов кинется к выходу.

Итак, дверь заперта… Я вновь вжалась в стену и ощутила, как от полнейшего бессилия и отчаяния по моим щекам потекли слёзы. Шанс на побег испарился за считанные секунды. Единственное, что мне оставалось, – прятаться за дверью до тех пор, пока они меня не найдут. А дальше… Я и подумать боялась, что будет после того, как меня обнаружат – Господи, помоги!

Я прижалась глазом к дверной щели, чтобы рассмотреть вошедших, и вздрогнула, увидев, что внешность одного мне хорошо знакома. Это был тот самый молодой человек, племянница которого якобы не поступила в институт.

– Одуреть!

– Что случилось?

– Да ты только посмотри, что тут творится!!!

– Степаныч, ты жив?! Степаныч!

– Замочили Степаныча…

– Смотри, плётка валяется.

– Видимо, он стал деваху бить, а она жахнула его статуэткой по башке. Степаныч мгновенно коньки откинул.

– Вот тебе и провинциальная дурочка. Степаныча-то прикончила. Кстати, по-видимому, это случилось совсем недавно. Матвей, а ты её хорошо запомнил?

– Ты имеешь в виду девку, которую сегодня Степаныч в институте клеил?

– Ту самую. А кого же ещё?

– Как сейчас перед глазами стоит.

– Это хорошо, что ты её отчетливо помнишь.

– Худая такая, высокая. Она Степанычу до последнего не верила. Уж слишком осторожна. Степаныч её долго обрабатывал. Я устал за этой картинкой наблюдать. Там столько девок стояло, одна краше другой, а Степаныч именно к этой привязался и с ней время терял. А она упёрлась, и всё тут. Я тогда не выдержал и применил отработанную схему: изобразил дядю, озабоченного судьбой своей не поступившей в институт племянницы. Девица ресницами захлопала и ожила. Заглотила приманку за считанные секунды. Я отошёл, а она за Степанычем как привязанная побежала. В глаза ему преданно смотрела, сразу стало понятно – девка готова. Она за ним и в огонь, и в воду, и хоть на край света. Блин, кто бы мог подумать, что такое тут может произойти. Если бы я знал, что эта девица на убийство способна…