Мы Бреннаны - Трейси Лендж

– Да нет, все окей, – отозвалась Санди. – Я хочу помочь, только не знаю, сумею ли. Похоже на расшифровку кода да Винчи. Последние несколько месяцев Денни почти ни за чем не следил. В счетах вдруг всплывала куча наличных и куда-то пропадала, а я понятия не имею, откуда она взялась и куда уплыла.

Микки повернулся, чтобы направиться обратно в свою комнату. Но вновь замер, расслышав, как Санди, понизив голос, задала Джеки вопрос:

– Думаешь, у него задолженность по кредитным картам?

– Нет, что ты, – возразил Джеки. – Он такого не допустит. И Тереза с Кейлом на такое никогда не пойдут.

– Наверное, ты прав.

Микки кивнул. Детей своих он вырастил в понимании, что в жизни есть кое-что получше траты денег, которых у них нет. Глядя вниз через белые деревянные перила, он заметил, как у Джеки под столом задергалась нога.

– Можно тебя спросить кое о чем? – спросил Джеки. – В ту ночь, когда с тобой авария случилась… Это потому, что я тебе в тот день сообщение скинул?

– Нет, – прозвучал ответ. – Просто я была у подружки на дне рождения и сильно перебрала.

– Правда? Напиваться и садиться за руль – это как-то это с тобой не вяжется. Это же глупость несусветная.

– Во всяком случае, меня не сцапали с пакетиком чьей-то травки.

Неужели двое из их детей нарвались на неприятности с законом? Слава богу Мавра до этого не дожила.

Внизу затихли, и Микки отыскал взглядом среди висевших на стенке лестницы фотографий одну из своих любимых. На ней все стояли в шеренге по возрасту, от старшего к младшему, от одиннадцатилетнего Денни до шестилетнего Шейна. Те же каштановые волосы, яркие глаза и щеки в веснушках, каждый повыше ростом того, что слева. В обнимку и с улыбками во весь рот. Санди и Джеки стоят рядом в середке. Как начинка в двойном сэндвиче: между во всем безупречным старшим братом и самым младшим, инвалидом, они зачастую, казалось, отвечали душевному настрою друг друга.

– Ты когда в Лос-Анджелесе была, – заговорил внизу Джеки, – кому-нибудь про ту ночь рассказывала? – Мики ожидал вопроса: «Какую ночь?» – но его не последовало. Вообще никакого ответа. Пришлось нагнуться, чтобы расслышать, что Джеки говорил дальше. – Просто я перечитал кучу всего про эту, понимаешь ли, травму. И ты должна…

– Заткнись! – Санди сама на себя не была похожа. Отвечает так резко и решительно. Но… «травма»? Что, черт возьми, Джеки имел в виду?

– Я просто хочу помочь.

Санди захлопнула крышку ноутбука.

– Мне твоя помощь не нужна. Я иду спать. – Когда она резко встала, ножки ее стула царапнули пол.

Микки едва не попался на том, что подслушивал. Он на мысочках прошел обратно к себе в комнату и тихо затворил за собой дверь. Спустя несколько минут стало слышно, как по коридору прошли Джеки с Санди, бормоча друг другу пожелания спокойной ночи.

Уверившись, что они разошлись по своим комнатам, Микки встал с кровати и подошел к шкафу. Присев на корточки, он отогнул ковер у задней стенки шкафа. Потом втиснул ботиночный рожок между двух половых дощечек и поднял одну, открыв маленькую полость, всегда служившую ему тайником. Он извлек оттуда небольшой блокнот на пружине и карандаш, раскрыл блокнот на чистой странице и записал: «С + Дж хранят старую тайну».

До недавних пор он отбивался от советов врача записывать то, что не следовало забывать, решительно не желал попасть в зависимость от записочек, как какой-нибудь старый пердун. Но сейчас это было слишком важно, чтобы рисковать.

Если он выяснит, почему Санди сбежала из дома в первый раз, возможно, теперь он сможет удержать ее в семье.

* * *

– Отец, как считаешь, «Янки» сегодня выиграют? – спросил Шейн.

– Чертовски надеюсь. Им давно пора.

Микки и Шейн сидели в гостиной перед телевизором, разложив на столе закуски с ветчиной и сыром. То был первый вечер, когда они ужинали как семья, ведь Санди наконец вернулась.

– Шейн, а где все?

– Джеки работает допоздна, – ответил Шейн, не отрывая взгляд от телевизора. – Денни повез Молли к Терезе. Санди пошла в паб, она хочет кое-что сделать.

У каждого из его детей была своя особенность, а Шейна отличало какое-то чудесное миролюбие. Самый младший сын был простым парнем, услужливым и неторопливым, и он никогда не расстраивался из-за отцовых провалов памяти. Развитие Шейна так и не дотянуло до уровня, когда дети осознают, что их родители – существа крайне несовершенные.

Когда у мальчика уходило больше времени на достижение определенных этапов развития, родители не слишком горевали. Мавра родила четверых малышей за шесть лет. К рождению последнего они уже хорошо знали, что развитие каждого шло по-разному, а у Шейна еще и со слухом было плохо, и ему требовалось лечение. Однако еще до того, как сын пошел в детский сад, они забеспокоились (и их опасения подтвердились) – сверстники уже превзошли его в обучении. Шейна показали нескольким специалистам, и те определили у него легкую форму умственной отсталости, которая теперь называется «нарушением развития».

– Боже мой, Микки! – причитала Мавра. – Что за жизнь у него будет? Мы не будем всегда рядом, чтоб о нем позаботиться. Я вижу, как люди на нас смотрят! Все понимают, что с ним что-то не так. – В ее больших глазах читался ужас: мать тревожилась, что сын всю жизнь будет отверженным. К тому же она была из тех людей, которые во всем винят себя. Мавра убедила себя, что сама навлекла на сына беду, родив двоих малышей за два года – что считалось неправильным и нездоровым. Родом она была из захолустного городка Донегол и росла среди людей неприветливых и холодных, склонных к резким суждениям, веривших каждой букве католического закона. На ее глазах родители навеки отреклись от ее старшей сестры за то, что та вышла замуж за разведенного, и никогда не виделись с собственными внуками.

Они учили Мавру скрывать слабости и пороки. Но разве изъян Шейна спрячешь от мирских глаз?

В тот день, когда Шейну поставили диагноз, Микки взял Мавру за худенькие плечи.

– У Шейна есть братья и сестра, которые его любят. Мы поможем ему жить полной жизнью, а когда нас с тобой не станет, они присмотрят за ним.

И Микки оказался прав. Остальные дети, узнав о состоянии Шейна, сплотились как никогда, и каждый из них взял на себя часть заботы о брате. Денни, его защитник, пускал в ход кулаки, наказывая всякого, кто осмеливался косо смотреть на младшего брата. Он доверил Шейну следить за снаряжением футбольной