Мрак наваждения - Чжу Минчуань

желудочно-кишечном тракте будут разрушать компоненты триптаминов. Так бутофенин не сможет просочиться через гематоэнцефалический барьер – ему надо попасть напрямую в мозг, чтобы проявить свои отравляющие свойства. За тысячи лет применения яда человечество разгадало его загадку – многие шаманы бросали в огонь материалы, содержавшие в себе буфотенин, вдыхали отравленный дым и, видя галлюцинации, общались с «миром духов».

Пока я пребывал в раздумьях, Ян Кэ позвонил лечащим врачам А Вэня в Первую больницу. Им уже доводилось лечить пациентов, пострадавших от жабьего яда, поэтому они подтвердили, что симптомы А Вэня вызваны остаточным содержанием буфотенина и 5-метоксидиметилтриптамина в его организме.

– Разрешите мне приехать. У вас есть пациент, которого следует отправить к нам, – проявил инициативу Ян Кэ, услышав, что другая сторона определила причину отравления. – Считайте, сэкономлю и ваше, и наше время.

– А Вэнь еще не оправился! Нецелесообразно переводить его в другую больницу! – внезапно запротестовал персонал Первой больницы.

– Обсудим это еще раз, когда я приеду.

Обычно сотрудники Первой больницы больше всего боялись принимать душевнобольных людей, но на этот раз все было иначе. Болезнь А Вэня все еще не отступила, и если бы хоть что-нибудь пошло не так при его переводе в другую больницу, у Первой больницы возникли бы неприятности. Понятно, почему они не согласились на это. Но когда врачи услышали, что к ним собирается Ян Кэ, они обрадовались. Возможно, это услышали не только они, но и прочий медперсонал, потому что на другом конце трубки послышались восторженные визги медсестер:

– Девочки, красавчик на подходе, собираемся скорее!

Я раздраженно закатил глаза, как и Ян Кэ. Какие же они глупые, подумал я. Разве меня они так встречали, когда я приезжал в Первую больницу за пациентами? Меня они заклеймили «разбивателем сердец», обвиняли в том, что я ходил «налево» от своей бывшей девушки, а еще упрекали за то, что я отнимаю у них внимание своего «красавчика-коллеги». В общем, обвиняли во всех смертных грехах и не только.

Однако Ян Кэ не стал брать служебную машину и даже не попросил никого из медицинского персонала поехать с ним. После работы он на личном автомобиле проехал в Первую больницу. Было не похоже, что он приехал туда, чтобы забрать пациента. Еще более странным было то, что, приехав в больницу, он не направился в палату к А Вэню. Поплутав немного и попросив потом помощи у медсестер, он наконец нашел палату, где лежала пострадавшая женщина – Сюйэр.

6. Синдром прекрасного принца

К тому времени Сюйэр уже очнулась. Ее лицо исполосовали несколько шрамов, но больше всего пострадала левая рука – врачи сказали, что рана там очень глубокая, повязку пришлось накладывать несколько раз. Я едва узнал ее, Сюйэр была сама на себя не похожа. Без косметики и со шрамами она выглядела не лучшим образом. Когда она заметила, что Ян Кэ вошел в палату, она сильно занервничала и попыталась закрыть лицо одеялом, не желая показываться ему.

– Доктор Ян, зачем вы здесь? – испуганно спросила Сюйэр, наполовину закрыв лицо.

Ян Кэ без промедления перешел к делу:

– Это вы подмешали жабий яд в духи?

– Что? – прикинулась дурочкой Сюйэр.

– Как вы раздобыли яд колорадской жабы? – Ян Кэ непреклонно продолжал допрос, словно в него вселился дух судьи Бао-гуна[15].

– Я ничего не знаю! – сквозь слезы пробормотала Сюйэр и замотала головой.

– Если не хотите отвечать на мои вопросы, то, может быть, ответите на вопросы полиции? – предложил ей второй вариант Ян Кэ.

Сюйэр не была глупа. Оценив ситуацию, она нарочно заголосила на все отделение:

– Вы просто издеваетесь надо мной! Шовинист и женоненавистник! Это меня ударили ножом, а вы приходите и начинаете во всем обвинять меня?! Да уж, у вас крайней всегда будет женщина! У вас, мужиков, нет ни капли достоинства!

Так уж вышло, что старшая медсестра Первой больницы находилась неподалеку от палаты Сюйэр. Ян Кэ был ей очень симпатичен, даже, можно сказать, она была его главной фанаткой среди всего тамошнего медперсонала. И когда она заслышала, как ее любимчика поливают грязью, она вихрем ворвалась в палату и начала отчитывать скандалистку:

– Чего вы тут раскричались? Другим больным что, отдыхать не надо?

– Этот мужчина издевается надо мной! Он почти набросился на меня! – не собиралась сдаваться Сюйэр.

Старшая медсестра закатила глаза и криво усмехнулась:

– Ну да, ну да, вижу я, как он на вас напал.

Ян Кэ оставался хладнокровно спокойным:

– Хорошо, можете ничего не говорить. Я пойду к А Вэню и сам ему все объясню.

С этими словами Ян Кэ повернулся к ней спиной и немедля зашагал к двери. Поняв, что Ян Кэ не морочит ей голову, Сюйэр тут же стала молить о пощаде:

– Простите, простите! Я пока плохо соображаю, и вас я тоже несправедливо обвинила. Я скажу вам правду, но, умоляю, только ничего не говорите А Вэню!

– Что? Да что тут происходит? Чего вы тут тогда устроили? – не на шутку разозлилась старшая медсестра и уперла руки в бока.

– Спасибо вам, но об остальном я смогу позаботиться сам. Вы можете возвращаться к работе, – слегка улыбнулся ей Ян Кэ.

– Ладно, зовите, если что-нибудь понадобится.

Старшая медсестра в самом деле была очень занята. Увидев, что буря стихла и все успокоились, она похлопала Ян Кэ по плечу и покинула палату.

Сюйэр поняла, что все тайное стало явным, и ей пришлось признаться, что это она добавила яд в духи. Она также добавила во флакон немного розовой эссенции, потому что боялась, что жабий яд испортит аромат парфюма. Поэтому шлейф от него и был таким сильным. Во время признания Сюйэр не осмеливалась смотреть Ян Кэ в глаза. Наклонив голову, она вглядывалась в темноту сумерек за окном. Когда она слабым голосом начала свой рассказ, то поведала, что всему виной была авария, в которую попал А Вэнь.

Первое время его действительно мучали боли в спине, но это не имело отношения к внешним факторам, никто его и пальцем не тронул. Сюйэр, которая раньше занималась опытно-промышленными испытаниями в фармацевтической компании, разбиралась в основах медицины и быстро сообразила, что виноват был психологический эффект, который на А Вэня произвела авария. Так она узнала, что А Вэнь страдает от хронического соматоформного болевого расстройства. Но ему она об этом, разумеется, не сказала. Видя, как А Вэню физически и морально плохо, она испытала странное чувство. Что-то внутри нее кричало: «Я спасу тебя!», и ей это нравилось, как нравилось и то, что А