За Нарвскими воротами - Наталия Силантьева

– Кто это вас так? – спросил он, даже не сообразив поздороваться.

– Да хулиганы какие-то, на улице, – с трудом проговорила Лера. Естественно, ей не хотелось сообщать здесь все подробности, но говорить что-то надо было – ради справки.

Молодой врач осмотрел Леру очень внимательно, со всем рвением новичка. Переломов, слава богу, не оказалось, зато на сотрясение мозга очень было похоже.

– Может быть, вам всё-таки в больницу? – с некоторым сомнением предложил молодой человек.

– Да не надо, обойдется, – промямлила Лера. В больницу ей очень не хотелось – она уже как-то раз, вскоре после переезда в Питер, лежала в Боткинской больнице с дизентерией, и впечатления у нее остались самые неприятные.

Врач не стал настаивать и погрузился в бумажки. Пока он оформлял справку, подробно описывая Лерины травмы и ушибы, Лерой занималась медсестра. Руки у нее оказались золотые – она осторожно обработала все раны, и Лере сразу стало легче. Ей дали какое-то сильное обезболивающее, и боль тут же прошла, зато вместо нее появилась страшная усталость – она обволакивала всё тело, затуманивала голову, но вместе с ней пришло и окончательное облегчение. Лере захотелось скорее домой – спать, спать, спать. Врач уже закончил писать, важно вручил Лере справку и опять что-то пробормотал про больницу. Но Лера его уже не слушала. Наспех поблагодарив врача и попрощавшись, она выскочила в коридор.

Лёша, которому давно надоело сидеть в коридоре, радостно выхватил у нее из рук справку и побежал к окошку регистратуры – шлепнуть печать. Он был даже как будто чем-то доволен: во-первых, очень серьезных травм у Леры не оказалось, а во-вторых, первый этап был благополучно пройден – вожделенная справка была у него в кармане, можно было действовать дальше. В другое время неуместный Лёшин энтузиазм мог бы произвести неприятное впечатление на Леру, но сейчас она слишком устала. Все страсти сегодняшнего дня – избиение, страхи, неожиданное возвращение Лёши – отняли у нее слишком много сил, а благоприятное посещение травмпункта окончательно усыпило.

Заметив ее состояние, Лёша решил поймать на улице такси, хотя идти им было минут десять – не больше. Он как будто хотел загладить свою невысказанную вину особенной любезностью и многочисленными знаками внимания.

Правда, в машине Лёша всё-таки вернулся к одному пункту, который его, видимо, беспокоил.

– Лера, а ты сказала врачу, что беременна? – осторожно спросил он.

– Да нет, зачем.

– Ну как же, Лера, ведь это важно, – нахмурился Лёша.

– Если бы я это сказала, он бы точно отправил меня в больницу, – нехотя объяснила Лера. Она была так измучена физически и эмоционально, что совершенно не могла еще что-то сейчас обсуждать, объяснять, планировать.

Лёша, впрочем, догадался об этом и замолчал, а тут они как раз и приехали – водитель любезно подвез их прямо к парадной. Расплатившись, Лёша помог Лере выбраться из машины и буквально втащил ее на себе на четвертый этаж. Самый страшный день Лериной жизни наконец-то подошел к концу – можно было ложиться спать.

Глава 6

Когда Лера проснулась наутро, Лёша уже сварил кофе и приготовил завтрак – из тех самых продуктов, за которыми вчера выходила Лера. Вряд ли он отдавал себе отчет в том, что не будь этого похода в продуктовый магазин, с Лерой не случилось бы всего этого ужаса. Он вообще предпочитал смотреть в будущее, а не просчитывать варианты развития событий в прошлом – по типу «что могло быть, если бы…».

Лёша уже с самого утра снова был в бодром, деловом настроении – кроме завтрака он и еще кое-что успел сделать. Он уже позвонил в прокуратуру знакомому следователю и рассказал ему всю Лерину историю. Следователь всё это молча выслушал и сказал, что нужно привести потерпевшую лично, чтобы она написала заявление. Теперь предстояло самое сложное: уговорить Леру пойти в прокуратуру.

Еще вчера Лёша почувствовал, что она относится к этой идее скептически, с недоверием. К тому же он прекрасно понимал, что Лера боится – боится мести Руслана, того, что может случиться, если он узнает, что она его сдала. Ни в каких честных прокуроров Лера не верила, она считала, что во всех силовых структурах круговая порука и что Руслан в любом случае выйдет сухим из воды, а крайней опять останется она. Лёша догадывался, что она так думает, и знал, что разговор ему предстоит нелегкий.

За завтраком Лёша опять был необыкновенно любезен, бодр, оживлен, только вот всё по-прежнему боялся смотреть Лере в лицо – это было слишком тяжело. Он всё время пытался разговорить Леру, но она упорно отмалчивалась, а если и отвечала, то односложно. Такое начало не предвещало ничего хорошего. Каково же было удивление Лёши, когда Лера в ответ на его осторожное предложение сходить в прокуратуру «обо всём поговорить» сказала кратко: «Хорошо, пойдем»!

Всё дело было в том, что Лера относилась к той категории обычно очень мягких и неконфликтных людей, которые могут долго прощать и закрывать глаза на обиду и несправедливость, но, доведенные до крайности, вдруг неожиданно для всех проявляют твердость, силу характера и способность на решительный поступок. В отношениях с ней всегда была та крайняя черта, за которую заходить было нельзя. Руслан, уверенный в ее полной беспомощности и своей собственной безнаказанности, зашел слишком далеко.

Вчера ночью Лера еще и не думала о том, что наутро примет такое решение. Она заснула, едва прикоснувшись головой к подушке, – она была слишком вымотана, да и сильное лекарство, которое ей дали в травмпункте, ударило по мозгам. Но сон ее оказался недолгим – действие лекарства закончилось, опять дала знать о себе боль от побоев. Лёша еще спал, а она лежала и думала обо всём, что произошло. Ей стало совершенно ясно, что так этого оставлять нельзя – Руслан всё равно будет её преследовать. Ужасное потрясение, которое она пережила вчера, как это часто бывает, сыграло и положительную роль – она окончательно избавилась от иллюзий о том, что всё еще само собой может наладиться, что о ней просто забудут, оставят ее в покое. Вчера она побывала на краю пропасти, можно сказать, уже заглянула в нее. И поняла, что если прямо сейчас не начать что-то делать, то следующий шаг может оказаться последним.

К тому же боль и жестокая обида от вчерашнего кошмара пересилили в ней давнишнее чувство страха перед Русланом – и теперь Лера была способна на всё. Во всемогущество прокуратуры она по-прежнему не верила,