Ветхий Завет. Курс лекций. Часть I - Николай Соколов

(Исх 20:3–5). Итак, во-первых: Ветхий Завет — это педагог, который постепенно ведет нас к познанию тех образов, тех событий, которые заставляют нас правильно мыслить о Боге и о человеке.

Второе: Ветхий Завет пользуется терминологией простого человека. В нем мы не найдем каких-то сложных для понимания высказываний, потому что все, что в нем есть, приспособлено для восприятия простым человеком, в массе своей грубым и необразованным. Простой народный язык давал лучшие результаты, чем научная терминология.

Какие приемы и жанры использует ветхозаветный писатель, говоря о истории Израиля и окружающих его народов, вводя нас в систему образов Ветхого Завета? Прежде всего мы должны понять, что все книги Ветхого Завета прошли определенную редакцию, ни одна не дошла до нас в том виде, как была написана первым автором. Мысль, идея сохранены, но дошли они до нас в сильно отредактированном виде. {21} Пример такого рассказа, драматизированного из-за отсутствия в еврейском языке косвенной речи (Суд. 1:3):

«По смерти Иисуса вопрошали сыны Израилевы Господа, говоря: кто из нас прежде пойдет на Хананеев — воевать с ними? И сказал Господь: Иуда пойдет; вот, Я предаю землю в руки его. Иуда же сказал Симеону, брату своему: войди со мною в жребий мой, и будем воевать с Хананеями; и я войду с тобою в твой жребий. И пошел с ним Симеон»

.

Если учесть, что Иуда и Симеон здесь — не два человека, а два племени, становится ясно, что все, что сопутствует диалогу, приведенному в книге Судей, можно было сказать такой современной фразой: колено Иудино предложило колену Симеонову заключить военный союз против хананеев. Вот и все. А здесь драматизированный рассказ, совершенно другой образ. Еще пример, из книги Иова, который показывает нам, как реальность невидимого мира может быть объективизирована и передана, описана (Иов, 1:6–12):

«И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана. И сказал Господь сатане: от куда ты пришел? И отвечал сатана Господу и сказал: я ходил по земле и обошел ее. И сказал Господь сатане: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла. И отвечал сатана Господу и сказал: разве даром богобоязнен Иов? Не ты ли кругом оградил его и дом его и все, что у него? Дело рук его Ты благословил, и стада его распространяются по земле; но простри руку Твою и коснись всего, что у него, — благословит ли он Тебя? И сказал Господь сатане: вот, все, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей. И отошел сатана от лица Господня»

. Кто мог это зреть? Комментатор Ветхого Завета Фома Аквинский говорит так: в этом тексте прежде всего — мысль автора о том, что Господь проявляет Свою заботу о делах человека и управляет нами. Эта мысль заключена в таком драматизированном диалоге сатаны с Богом. Все расписано, как в сценарии: кто и что сказал. Но разве нуждается Бог в таком диалоге с сатаной?

Еще пример (3 Цар 22:19–22):

«Я видел Господа, сидящего на престоле Своем, и все воинство небесное стояло при Нем, по правую и по левую руку Его; и сказал Господь: кто склонил бы Ахава, чтобы он пошел и пал в Рамофе Галаадском? И один говорил так, другой говорил иначе; и выступил один дух, стал пред лицем Господа и сказал: я склоню его. И сказал ему Господь: чем? Он сказал: я выйду и сделаюсь духом лживым в устах всех пророков его. Господь сказал: ты склонишь его и сделаешь это; пойди сделай так»

.

Здесь темный дух лжи и нечестия выведен для того, чтобы показать, что Господь повелевает духам благим и допускает до искушения духа злого.

Я был у одного человека в его келье. Это был очень благочестивый человек. У него под стеклом на столе была написана такая фраза: «От Меня это было». То есть все, что происходит в жизни человека, случается только по Промыслу Божиему, в том числе и несчастья, беды, скорби. Не случайно русские люди говорили в таких случаях: «Посетил нас Господь». Не темный дух, не диавол — Господь. Бог допускает несчастье в жизни человека, чтобы проверить его мужество, его веру, что мы видим в книге Иова.

Существует так называемая проблема синтетического повествования. Иногда то или иное повествование дается в сокращенном виде, а иногда в развернутом. Мы часто видим такие примеры и в Ветхом, и в Новом Завете. Скажем, рассказ о сотнике, который просил за своего слугу. В одном случае, у евангелиста Матфея, он занимает всего четыре строки, а евангелист Лука уделяет этому нее событию половину главы. Можно сказать, что апостол Матфей рассказывает эпизод сокращенно, а апостол Лука отражает событие во всей его полноте. И таких сокращений и расширений, называемых синтетическими, очень много и в Ветхом, и в Новом Завете. Другое явление — параллелизм. Для того чтобы существовала симметрия в рассказе, чтобы не было каких-то сторон, чрезмерно выпячивающихся или, наоборот, пропадающих, необходимы по крайней мере два элемента, симметричные по отношению друг к другу. У семитов, которые писали и редактировали книги Библии, было принято: рассекать явление на две половины. Эта симметрия событий называется параллелизмом.

«Море видело и побежало; Иордан обратился вспять; Горы скакали как овны и холмы как агнцы»

;

«Пред лицем Господа трепещи, земля; Пред лицем Бога Иаковлева, превращающего скалу в озеро воды и камень в источник вод»

(Пс 114:3–4; 7–8).

Иногда симметрия имеется между двумя двустишиями или даже более длинными строфами.

«Если Господь не созиждет дома, напрасно трудится строящий его; если Господь не сохранит города, напрасно бодрствует страж»

(Пс 126:1).

В Библии часто употребляется повторы. Примеры — почти в каждой книге, когда одно и то же событие повторяется много раз: пошел дождь, разлились реки, подули ветры, а потом опять все повторяется. Это делалось для того, чтобы заострить внимание читателя.

Такие принципы — расширения, симметрии и повтора — мы находим в беседе Иосифа с братьями, в благословении Иакова, {22} других моментах, особенно когда имели место две книги, две редакции одного и того же события, и нужно было их сопоставить. В таком случае делался повтор.

Еще один прием ветхозаветного письма — число, которое играет особую роль. Число употребляется нашими современниками как фактор объективной точности. Для нас важно, что мы число имеем как число. Для человека древнего было не так. Для Древнего Востока число имеет значение как элемент симметрии или гармонии, но не как число в чистом виде. Вместе с параллелизмом число используется и в поэзии, и в прозе как художественный фактор.

Особый образный язык Библии — одна из характерных черт восточного письма. Истина являлась в приукрашенном, изысканном наряде, и такая форма помогала привлечь внимание читателя. Иногда это излагалось в виде загадки, иногда — в виде притчи. Вот пример из совсем как будто повседневной жизни:

«Тогда послал Амасия послов к Иоасу, царю Израильскому, сыну Иоахаза, сын Ииуева, сказать: выйди, повидаемся лично. И послал Иоас, царь Израильский, к Амасии, царю Иудейскому, сказать: терн, который на Ливане, послал к кедру, который на Ливане же, сказать: «отдай дочь свою в жену сыну моему. Но прошли дикие звери, что на Ливане, и истоптали этот терн»

(4 Цар 14:8–9).

Если упростить этот отрывок, то получится примерно следующее: Амасия посылает для объявления войны, а царь Израильский в превосходстве отвечает ему: как ты осмеливаешься равняться со мной? Вот и все. А в какую поэтичную форму это облечено!

Часто Библия говорит намеками, полунамеками — это вообще стиль Востока. Мне приходилось общаться с восточными людьми, бывать у них в семьях. Когда слушаешь рассказ такого человека, зачастую непонятно, правду он говорит или что-то придумывает? Полунамек, полуправда — это образный язык, присущий натуре людей Востока. Пример из книги Судей — история с Самсоном:

«Из ядущего вышло ядомое, и из сильного вышло сладкое»

(Суд. 14:14). Загадка такая. А это труп льва, в котором пчелы свили гнездо и отложили мед, который потом ел Самсон. И когда эта загадку отгадали, Самсон сказал:

«Если бы вы не орали на моей телице, то не отгадали бы моей загадки»

(Суд. 14:18), то есть если бы вы не привлекли мою жену к отгадке, вы бы ничего не отгадали. Известно, что аллегория помогает нам понять то, что не было бы понятным, будучи изложено простым языком. Часто у пророков встречается аллегорический образ брака, где народ израильский олицетворяется с супругой Яхве, а Бог Яхве — с женихом Израиля. Аллегория в отношении двух царей — Иоахаза и Иехонии, изображенных в образах двух львят. Образ двух царей образ львов.