Был ли Гитлер диктатором? - Фридрих Кристиан цу Шаумбург-Липпе

Но если Гитлер хотел, чтобы немецкое кино в мире знали и любили — до тех пор оно было почти неизвестным, — тогда он должен был договариваться с этими людьми. Их назойливость не была достаточной причиной, чтобы отказываться из-за этого от хороших актрис.

Имелись также скромные и приличные люди искусства, которые даже тогда делали большую карьеру, когда они политически, скажем так, были неудобны. Я знаю о гениальных актерах, которые не скрывали, что были коммунистами. И они все же до самого конца принадлежали к самым признанным. Генрих Георге, Ойген Клепфер, Эмиль Яннингс, Вернер Краус, Матиас Виманн, Густав Грюндгенс, Александр Голлинг, почти все они — за исключением певцов — не были национал-социалистами, многие даже были открытыми противниками национал-социализма.

Гитлер и Геббельс полностью были согласны с тем, что актера не нужно мерить по политическим критериям, иначе настоящий, хороший театр прекратит свое существование как таковой, а это в свою очередь принесет вред народу, потому такого делать нельзя. Народ был на первом месте! Я и сегодня думаю: это было правильно.

В одном можно быть уверенным: политики понимают "в театре" больше, чем актеры в политике. И это было так, пожалуй, во все времена и у всех народов.

Гитлер с кинорежиссером Лени Рифеншталь

У актеров — как таковых — не было, во всяком случае, ни малейших причин, чтобы быть недовольными. У них были самые большие успехи, они были очень популярны не только внутри страны, а частично даже за границей, и театр определенно, так же, как и немецкое кино, достиг тогда успехов, которые потом так никогда не удалось повторить, и пользовался большим уважением. Немецкое кино только при Гитлере получило мировое значение. Еще долго после войны один из последних фильмов Третьего рейха, "Кольберг", пользовался большим успехом за границей. Но в самой Германии его почти не показывали во время войны, а после войны не показывали вообще!

Немецкое радио получило такое высокое положение в мире, что Германия стала председательствовать во Всемирном союзе радио. У музыкантов немецких симфонических оркестров никогда и близко не было так много друзей за рубежом, как во времена Гитлера.

Немецкий спорт только при Гитлере действительно пришел к своему большому мировому значению, что наиболее отчетливо было продемонстрировано на Берлинской Олимпиаде. Немецкая юриспруденция (правосудие) добилась как раз при Гитлере такого уважения в мире, что Всемирный совет судей переместился в Германию. Руководителем этого совета и, так сказать, его хозяином был подвергнувшийся впоследствии самым сильным атакам клеветников доктор Роланд Фрайслер.

Впервые немецкими локомотивами, немецкими автомобилями, немецкими кораблями в мире исключительно восхищались, их покупали или заказывали. Немецкие врачи начали играть всемирно значимую роль. Из всех частей мира прибывали иностранные эксперты, чтобы увидеть автобаны Гитлера и попытаться сделать такие же у себя.

Образцовыми вскоре стали считаться как организация немецкого сельского хозяйства, так и немецкое решение профсоюзных вопросов в форме "Германского трудового фронта" (DAF). Сам Гитлер не хотел называть его "Национал-социалистическим трудовым фронтом"!

Когда американцы после войны смогли понять организацию, структуру и дееспособность "Национал-социалистической народной благотворительности" (NSV) и "Организации зимней помощи" (WHV), они высказали мнение — я знаю это от свидетелей, — что нигде в мире не было даже отдаленно похожей другой столь исправно функционирующей и замечательной организации.

"Гитлер" Скульптор Арно Брекер

Я не могу завершить этот список, не упомянув Арно Брекера, одного из самых больших художников той эпохи. За рубежом его буквально боготворили в самых широких кругах, хотя его пригласил — как всем известно — так же, как и графа Плеттенберга и Йозефа Торака, лично Гитлер. Великие художники почти всех стран с большим удовольствием приезжали в Германию.

И когда потом Гитлер начал строить флот, чтобы его рабочие смогли увидеть мир и оценить другие народы, и вследствие этого навели бы мосты от человека к человеку, — тут он неосознанно задел нерв врагов и клеветников, ибо как раз этого-то и не должно было и не могло быть. Организация "Сила через радость" (KdF) была самым большим из всех социальных начинаний Третьего рейха. Она уже сама была революцией настоящего — а именно, независимого от капитала — социализма. Снова и снова можно было видеть тысячи мужчин и женщин из всех слоев немецкого народа на Мадейре и в других "местах мечты" этой Земли — для того времени это было большим событием для всего человечества!

Единственным, чем эта Германская империя не могла вызвать восхищения, был ее вермахт, потому что он тогда был еще — повинуясь необходимости — слишком мал для такого большого и такого значительного государства. Военно-морской флот срочно нуждался, по меньшей мере, в пятикратном увеличении подводных лодок, минимум десятикратном увеличении транспортных кораблей всех типов, а также минимум в удвоении количества больших военных кораблей различных типов, и к этому еще несколько неожиданных для будущих противников сюрпризов.

Гораздо хуже, чем с военно-морским флотом, обстояло дело с военной авиацией, которая, собственно, едва ли вообще существовала. Ей в то время не хватало как минимум 3000 боевых самолетов самых разных видов.

Чтобы развить и обучить армию, военно-морской флот и военно-воздушные силы в таком масштабе, требовалось очень много денег и, по данным специалистов, от 5 до 8 лет времени! Это знали все, и Гитлер, несомненно, тоже, поэтому уже исходя из этой ситуации можно полностью исключить, что он хотел войны. Так как предатели тоже знали это, абсолютно ясно, кто начал войну и что весь поход клеветы был направлен исключительно теми, кто хотел основательно уничтожить "Made in Germany" раз и навсегда. Еще от 5 до 8 лет — это значит: максимальное состояние вооружения Германской империи ни в коем случае не могло быть достигнуто раньше 1946 года!

Гитлер нуждался, однако, во времени не только для вермахта, а еще гораздо больше для укрепления империи внутри. В этой связи он хотел, как минимум, еще больше — от 10 до 12 лет больше, т. е. необходимое состояние вооружения германского вермахта ни в коем случае невозможно было достичь до 1950 года! Гитлер считал, что к тому времени никакой опасности войны уже больше не существовало бы. До тех пор у него определенно давно был бы союз с Англией, тем более что он отказался для Германской империи от каких-либо колоний. Кто кроме него делал тогда уже что-то в этом роде?

Неужели можно на самом деле поверить, что Германская империя смогла бы заключить договор по флоту с Англией, договоры с Италией, Румынией и Японией и даже с Советской Россией, если бы хотя бы некоторые из распространенных вымыслов соответствовали бы действительности? Никогда!

Транспарант на церкви в Судетах в 1938 году: "Боже, храни Адольфа Гитлера!"

Фотография из Федерального архива в Кобленце

Можно ли поверить, например, что обе большие церкви двенадцать лет — и не только в Германии! — молились за Гитлера и его правительство, потому что в действительности они считали его и его правительство дьявольским? Я считаю, что это исключено.

Я лично хорошо знал Папского нунция Орсениго, который много лет был очень уважаемым всеми послом Святого Престола в Берлине, с 1932 года. Он говорил о Гитлере всегда с признательностью, иногда даже с восхищением. Он никогда не вел себя недоброжелательно в моем присутствии. Я также очень хорошо знал послов Альфири (Италия), Фрёлихера (Швейцария), посланника Ирландии, который продержался до самого конца, послов Японии (Ошима), Испании и посланников Венгрии, Румынии и Болгарии.

Все эти господа, разумеется, слушали иностранные радиостанции так же, как и немецкие, чтобы сравнивать их друг с другом. Это было им позволено. Они постоянно узнавали, в чем клеветники упрекали нас, немцев. Они были вправе требовать пояснений от правительства, при котором были аккредитованы. Итак, они хорошо все знали. Им также разрешалось отправлять проинформированных сотрудников для доклада в свои страны.

Никто из всех этих многочисленных дипломатов иностранных держав, с которыми я был знаком в Берлине в течение более десяти лет, не считал гитлеровский режим "преступным". Они критиковали то, что они считали недостатками, это было одновременно их полным правом и их долгом. Но они все, без исключения, восхищались народной общностью немцев как самым большим успехом Гитлера. Они все соглашались, что Гитлер спас не только Германию, но и, сверх того, всю Европу от коммунизма. И многие из них восхищались Гитлером как в высшей степени гениальным человеком, существование которого было большим счастьем — и не только для Германии.