Фантомы - Стюарт Вудс

— Просто сидеть и рисовать — прекрасный способ проводить время в незнакомом месте, не привлекая ненужного внимания. Это может пригодиться.

Гельдер взял карандаш и стал его рассматривать.

— Это, наверное, какое-нибудь оружие, да?

Джоунс засмеялся.

— Да нет, ничего экзотического здесь нет. Люди, которые работают такими ручками каждый день, часто пользуются ими вообще в любом случае. А вы, видите ли, художник по рекламе.

Джоунс бухнул на стол толстую стопу бумаги.

— Это весьма детализированная биография. Разумеется, вы должны запомнить ее, но более того, вы должны вжиться в нее. И между строк должны домыслить детали. Ваша мать, как вы увидите, была школьной сельской учительницей, а нос у нее, в результате несчастного случая в детстве, был сломан. Этот факт, вы, например, можете обыграть следующим образом: хотя сломанный нос и придавал ей суровый вид, по натуре же она была добрейшее и нежнейшее существо. И вы должны постоянно представлять себе эти детали, чтобы ваша биография обросла плотью. И если вы проделаете это, ваша легенда будет более осознанной.

— Я понимаю.

— Хорошо. Теперь я в общих чертах обрисую вашу биографию, чтобы вы имели представление. Вас зовут, как я уже сказал, Карл Бенгт Свенсон. Ваши родители эмигрировали из Швеции в Соединенные Штаты в 1948 году, по вызову двоюродных родственников, второе поколение которых жило в Миннесоте. Университет в Миннесоте вы посещали как художник. Весной вашего выпускного года ваши родители погибли во время торнадо, который разнес и вашу семейную ферму. Вы продали землю и отправились в Нью-Йорк. Там вы провели несколько лет, пытаясь добиться успеха, занимаясь живописью, но потерпели неудачу, и когда ваше наследство стало иссякать, то обратились к рекламным иллюстрациям. Поначалу приходилось туговато, но постепенно вы встали на ноги и теперь чувствуете себя вполне уверенно. В прошлом году вы заработали восемьдесят четыре тысячи долларов. Вы занимаете подвал и первый этаж дома в Гринвич-Вилледж и работаете в домашней студии. У вас есть подружка, ее фотография, с соответствующей подписью, находится в бумажнике. Спокойная жизнь, без большого количества знакомств, поскольку вы работаете дома. О формальной стороне заботится ваш адвокат. С большинством из ваших клиентов вы даже и не встречались.

— А скажите мне, — сказал Гельдер, — что будет, если кто-нибудь захочет проверить что-нибудь из этого?

— Все совершенно достоверно, — сказал Джоунс. — По той простой причине, что Карл Свенсон — реальное лицо. На короткое время вашей миссии он уедет из Нью-Йорка на каникулы, и им будете вы. Его сотрудничество гарантировано, поскольку он увлечен героином и кокаином, а снабжение его этими наркотиками контролируют люди, которые с симпатией относятся к нашим задачам. О, пока не забыл...

Джоунс извлек из ящика стола небольшой диктофон и протянул Гельдеру несколько листков.

— Наговорите эти слова на магнитофон, пожалуйста, выговаривая их, как настоящий житель среднего запада.

Гельдер взял бумагу и прочитал:

— Привет, это Карл Свенсон. Если это звонок от друга, то я на пару недель уехал на каникулы. Оставьте ваше имя и номер телефона, и я позвоню вам, когда вернусь. Ну а если это грабитель, то я пошутил насчет отъезда, и в настоящий момент занят тем, что кормлю моих доберманов.

Джоунс положил кассету в карман.

— В нужный момент эта кассета будет на автоответчике Свенсона.

Остаток дневного времени Гедьдер провел с Джоунсом, намечая план подготовки на следующий день. К обеду он чувствовал себя странно, словно у него было раздвоение личности.

— Добрый вечер, Карл, — сказала Рагулина, усмехнувшись, когда он присел на стул у стойки бара в ресторане, названном в традициях Малибу «Капризом» за хорошую французскую кухню.

Он удивился.

— Ты в курсе?

Она заказала кампари с содовой.

— Конечно. Ведь предполагается, что я должна репетировать с тобой. А скажи-ка мне, к какому братству ты принадлежал, когда учился в колледже?

Гельдер покачал головой, стараясь выглядеть незаслуженно уязвленным:

— Не принадлежал я ни к какому братству; сама эта идея казалась мне глупой.

— Неужели? А мне кажется, я видела тебя на вечеринке для первокурсников, где набирали новых членов.

Он почувствовал острый укол того, что можно было бы назвать паникой, если бы ситуация была реальной. А ведь так может случиться.

— О, ты бывала в Миннесоте?

— Как же ты быстро забыл, Карл. Неужели ты не помнишь наших невинных забав на первых курсах? Даже обидно.

Гельдер улыбнулся.

— Думаю, я бы обязательно вспомнил. Мой первый год обучения был не больно веселым. Но ты права, я действительно был на той вечеринке, но не получал предложения вступать. Они все там выглядели атлетами, а не художниками.

— Что ж, — сказала она, открывая меню, — очевидно, ты был лишен романтики. Кажется, я смогу подарить ее тебе.

Они пообедали pale maison, coq au vin[5] и бутылкой бонгрев, затем не спеша, рука об руку, дошли до номера Гельдера. Гельдера удивляло, что он не стремился уложить ее в постель; более того, и она к этому не стремилась. Тем не менее, они находились на первой ступени страсти — отношения изменились.

Он взял ее лицо в ладони и ласково поцеловал, затем еще раз, уже крепче. Она подставила язык и зубы, но он отстранился, взглянул на нее и снова нежно поцеловал.

Она тоже вгляделась в него с трепещущими губами и широко открыв глаза.

— Это не обязательно должно случиться. И это не является частью твоего обучения. Тем более, что когда твоя подготовка здесь закончится, мы больше не увидимся.

— Увидимся, — сказал он решительно. — Я обещаю тебе. Верь мне.

— Не знаю, почему, — проговорила она, — но я тебе действительно верю. Думаешь, это возможно? И ты сможешь это сделать?

— Майоров обещал мне, что, когда я выполню мое предназначение здесь, может быть все, что угодно. Я ему верю.

Она отвернулась и положила голову ему на плечо.

— Ну если Майоров сказал, можно не сомневаться.

— Я собираюсь сделать для Майорова все, что он захочет, — сказал Гельдер. — Я хочу потрясти его делом. И когда это случится, он даст мне то, что я хочу.

— Да, — покорно произнесла она. — Мы оба должны дать Майорову то, что он хочет.

И они долго так стояли в темноте, держась друг за друга.

Глава 6

Рул уселась и вставила ключ в компьютер, который покоился на подставке для пишущей машинки на ее письменном столе. Когда монитор нагрелся, в правом верхнем углу появилась дата и время, а в середине экрана надпись:

ПОЖАЛУЙСТА, СКАЖИТЕ СТАРОМУ КОСМО, КТО ВЫ.

Она слегка стукнула по клавише с номером десять. Последовала короткая пауза, в течение которой компьютер, названный Космо только потому, что это имя загнали ему в память те, кто составлял его программу, проверял этот номер по своим файлам и включался на запись. Рул знала, что в любую минуту кто-нибудь в компьютерном центре может включить запись ее компьютера и тут же узнать, когда и какую программу она затребовала.

ДОБРОЕ УТРО, МИССИС РУЛ. РАНЕНЬКО ВЫ СЕГОДНЯ. ЧЕМ МОГУ ПОМОЧЬ?

Рул, в раздражении на программистов с чувством юмора, надолго задумалась. Тем не менее, она уже начинала относиться к Космо практически как к личности. Она отпечатала:

НЕЗАТРЕБОВАННЫЕ ФОТОГРАФИИ.

НАЗВАНИЕ ФАЙЛА?

ПРОСМОТР, напечатала она. У нее не было номера файла, но никто бы не счел странным, что она просматривает фотографии. Она делала это пару раз в неделю.

НАЦИОНАЛЬНОСТЬ? — спросил Космо.

СОВЕТСКИЕ, — напечатала она в ответ.

КОНКРЕТИЗАЦИЯ?

М.Т. (министерство торговли).

ПОЛ?

М.

ПРИМЕТЫ?

Н/И (неизвестно).

ЛЕГАЛЬНЫЙ?

ДА.

ИНТЕРВАЛ?

Она обозначила один.

ДЛЯ ПАУЗ НАЖИМАЙТЕ Р, ДЛЯ ПРОДОЛЖЕНИЯ НАЖИМАЙТЕ С, ДЛЯ СБРОСА ПРОГРАММЫ НАЖИМАЙТЕ ESC.

На экране с интервалом в одну секунду начали появляться фотографии всех мужчин советского посольства. Рул уже так привыкла к этому занятию, что ей и не требовалось много времени на разглядывание. Она всматривалась и всматривалась в фотографии по мере их появления, затем, чтобы внимательнее разглядеть субъекта среднего возраста, нажала кнопку паузы. Ничего. Она методично просмотрела фотографии всех легальных представителей посольств Восточного блока в Вашингтоне. По-прежнему ничего.

ЧТО-НИБУДЬ ЕЩЕ, МИСС РУЛ?

НЕТ,

— напечатала она.

ПОСЛУШАЙ, А ПОЧЕМУ БЫ НАМ НЕ ВЫПИТЬ ПОСЛЕ РАБОТЫ?

Космо говорил это всем девушкам. Неужели директор компьютерного центра не знает об этом? Наверное, знает, решила она.

СГИНЬ, — напечатала она и выключила терминал.

Что хорошо в Космо, так это то, что его чувства нельзя оскорбить. А иногда ей хотелось. Предполагалось, что новые поколения компьютерной экспансии будут обладать голосом, и она не была уверена, так ли уж это ей нужно.