Бой тигров в долине. Том 1 - Александра Маринина

– Опять смотришь на елку и грустишь? – понимающе спросил Борис Леонидович, хорошо знавший свою подругу-соседку.

Марго молча кивнула.

– Ничего, сейчас найдем кого-нибудь, и ты отвлечешься. Смотри, дамочка какая-то стоит, на вид вполне себе неприкаянная. Может, это наша клиентка?

Они замедлили шаг и стали присматриваться к хорошо одетой женщине, которая нервно ходила от выхода из метро до елки и обратно, то и дело посматривая на часы.

– Да нет, – неуверенно сказала Марго, – она, похоже, ждет кого-то.

– А если не дождется? – предположил Борис. – Представляешь, Новый год на носу, а ей идти некуда, она тут до полуночи так и прождет.

– Ну, подождем, – согласилась Марго, – понаблюдаем за ней.

Шаг женщины становился все медленнее и постепенно терял нервозность и уверенность, теперь во всей ее осанке, в опущенной голове и ссутулившихся плечах читалось недоумение и готовность расплакаться.

– Ну? – Борис вопросительно взглянул на соседку. – Пошли к ней? Время уже поджимает.

Они успели сделать всего три шага, когда из с визгом затормозившей машины выскочил мужчина и кинулся к незнакомке. Она бросилась к нему, они крепко поцеловались и быстро сели в автомобиль.

– Облом-с, – констатировал Борис. – А осталось у нас с тобой всего полчаса.

Они обошли здание станции метро и двинулись дальше по бульвару. У пешеходного перехода толпилась группка молодежи с бутылками в руках и с сумками, Марго по опыту знала, что в сумках лежат петарды, которые после боя курантов начнут разрывать пустоту и тишину полночных улиц. Это мода такая у нынешних молодых – встречать Новый год на улице, а не в помещении, за столом, как было принято раньше. По проезжей части пролетали машины, в которых сидели люди, опаздывающие к праздничному застолью. Вроде бы все говорило о надвигающемся торжественном моменте, но все равно вид нарядной елки, возле которой никого не было, вызывал необъяснимую грусть. Почему-то вспомнилось стихотворение Окуджавы «Прощание с новогодней елкой»:

Ель моя, Ель – уходящий олень,Зря ты, наверно, старалась…

И дальше:

Ель моя, Ель, словно Спас-на-Крови,Твой силуэт отдаленный,Будто бы след удивленной любви,Вспыхнувшей, неутоленной.

И, как всегда, от этих слов у Маргариты Михайловны на глаза навернулись слезы, которые она не стала вытирать, чтобы Борис не заметил. Просто запрокинула голову и потрясла ею, тихонько шмыгнув носом. Но Борис, конечно же, все равно заметил, однако виду не подал, знает, что Марго не любит, когда он видит ее расстроенной и слабой. Спасибо ему, он всегда понимал ее, как никто.

Они прошли еще несколько шагов, их обогнали две бегущие девушки, у одной из них в руках была сумка-переноска, из которой выглядывали блестящие перепуганные глазки китайской хохлатой собачки.

– Стой, – Марго схватила Бориса за рукав, – смотри.

Перед ними на скамейке, закрыв лицо руками, сидел молодой мужчина, сгорбленный, будто раздавленный горем. Они отступили за дерево и несколько минут смотрели на него. Мужчина ни разу не взглянул на часы, то есть стало очевидно, что он никого не ждет и никуда не опаздывает. И вообще, за эти несколько минут он ни разу не пошевелился, не переменил позу, не отнял рук от лица. Марго и Борис решительно двинулись к нему.

– У вас что-то случилось? – мягко и негромко спросила Маргарита Михайловна. – Мы можем вам чем-то помочь?

Мужчина поднял голову, и в неверном свете фонарей они увидели, что он совсем молод, почти мальчик. В лице его были тоска и отчаяние, и Марго даже показалось, что в глазах блестят слезы. Он молча смотрел на них и не произносил ни слова.

– Через двадцать минут наступит Новый год, – произнес Борис, – а вы тут сидите. Это неправильно. Вам есть куда пойти?

Молодой человек покачал головой, по-прежнему не сказав ни слова.

– Тогда вы пойдете с нами, – решительно продолжал Райнер. – Знаете, есть такая примета: как Новый год встретишь, так его и проведешь. Если вы останетесь здесь, то весь год будете тосковать и отчаиваться, причем в полном одиночестве. Разве вы хотите для себя такого будущего?

– Вы кто? – хриплым шепотом спросил парень. – Что вам от меня надо?

– Мы хотим, чтобы вам стало полегче, – все так же мягко проговорила Марго. – Чтобы вы сбросили с себя хотя бы небольшую часть той тяжести, которую сейчас несете. Смотрите, как она вас придавила, вы даже встать не можете. Пойдемте с нами, отогреетесь, посидите, покушаете, мы вместе встретим Новый год. Если пожелаете – расскажете нам, что у вас случилось. Не расскажете – мы не будем приставать к вам с расспросами и лезть с советами. Обещаем.

Борис сделал шаг и оказался вплотную к молодому человеку. Крепко ухватив его за плечо, он потянул юношу к себе и вынудил подняться со скамейки.

– Пойдемте, пойдемте, мой юный друг, хуже вам точно не будет, а вдруг да и лучше станет, – приговаривал он, увлекая незнакомца по бульвару в сторону дома.

Парень почти не сопротивлялся, с трудом сделал несколько шагов, а потом выпрямился и вполне бодро пошел рядом с Борисом. Марго шла чуть сзади, смотрела на них и думала: «Вот что значит молодость! Только что он был раздавлен каким-то горем, казалось, идти вообще не может, но стоило только чуть-чуть подтолкнуть, придать совсем небольшой импульс – и он уже доверчиво идет рядом с Боренькой и не пытается убежать. Неужели мы все в молодости были такими доверчивыми и умели так быстро перестраиваться?»

– Гоша, ты там не отстаешь? – обернулся Борис. – Успеваешь за нами?

Вопрос был не праздным, у высокого длинноногого энергичного Райнера шаг стремительный и широкий, и если он куда-то спешил, то маленькая Марго обычно за ним не поспевала. А в этот момент он действительно торопился, потому что до Нового года оставалось не более десяти минут, так что Марго приходилось почти бежать. Но ей, занимавшейся йогой на протяжении тридцати лет, это было нетрудно.

В квартиру Марго они ворвались без четырех минут двенадцать, оставленный включенным телевизор работал, и прямо с порога они услышали поздравительную речь президента.

– Успели, – выдохнул Борис, сбрасывая башмаки, и понесся в кухню прямо в куртке и в одних носках. – Раздевайтесь, только быстро! – крикнул он. – Я открываю шампанское!

Марго и гость разделись и, не тратя время на надевание домашней обуви, кинулись в комнату, где на столе стояли три комплекта чистых приборов и блюда с закусками. Когда Борис разливал в бокалы шампанское, Марго кинула взгляд на юношу и поразилась: при ярком свете люстры стало видно, какое породистое и красивое у него лицо. А вот глаза потухшие, и темные круги делают их горькими и больными.

– С Новым годом! – торжественно провозгласил Борис под бой курантов.

Все чокнулись, выпили, молодой человек поставил пустой бокал на стол и сделал шаг к двери.

– Спасибо, – все так же глухо произнес он, – я пойду.

– Куда это? – с негодованием воскликнул Райнер. – Куда вы собрались, друг любезный?

– Не знаю, – парень пожал плечами, – куда-нибудь. Мне все равно куда.

– Э, нет, так не пойдет. – Борис подошел к нему и почти насильно усадил за стол. – Мы вас в таком состоянии не отпустим. Давайте-ка, поешьте как следует, посидите, придите в себя. Проведете здесь всю ночь, а утром, когда метро откроется, можете уматывать, куда пожелаете. Вас здесь никто силком удерживать не станет, но и отпускать вас в таком виде просто бесчеловечно. И кстати, раз уж мы вместе встретили Новый год, так давайте хотя бы познакомимся. Меня зовут Борисом Леонидовичем, а это Маргарита Михайловна.

– Можно просто Марго, – с улыбкой вставила она. – А вас как величать?

– Ленар.

– Какое имя! – удивилась Марго. – Никогда такого не слышала. Оно не русское?

– Татарское. Я из Казани, – ответил гость, не поднимая глаз от скатерти, которой был покрыт праздничный стол.

– В отпуск приехали? Или только на новогодние каникулы? – полюбопытствовал Борис.

– Я здесь живу и работаю.

– Да? И кем, можно узнать? Нет, – тут же спохватился активный Борис, – это я просто так спрашиваю, из чистого любопытства. Я помню, мы обещали в душу к вам не лезть и ни о чем не расспрашивать. Но мне как ученому просто интересно, кем можно работать в Москве, приехав из Казани. У вас какое образование? Только школа или институт тоже?

– Факультет журналистики и социологии Казанского университета, – тихо пробормотал гость. – А что? С таким образованием у вас в столице делать нечего?

Марго показалось, что в его голосе прозвучал вызов. Неужели у мальчика в этом вопросе кроется болезненная мозоль? И неужели именно из-за этого он впал в такое отчаяние?

Но Борис, похоже, ничего не заметил и продолжил расспросы: