Охота на охотников - Валерий Поволяев

- И таких найдем! - воскликнул Аронов, потом поерзал плечами, изображая смятение, и задал вопрос, что давно вертелся у него на языке: - А как эта самая... Ну, которая с милицейским удостоверением? Дамочка с длинными ногами и холодным взглядом профессионала с Житной улицы?

На Житной улице находилось Министерство внутренних дел Российской Федерации.

- Работает, как сталевар, жарко, словно в горячем цеху. Из постели выскакиваешь скользким обмылком. А знаешь, кто у неё муж?

- Какой-нибудь дядя из банка.

- Ни фига подобного. Полковник милиции, начальник одного из центральных отделений города Москвы.

Аронов не удержался, присвистнул.

- Неслабо, однако!

- И я о том говорю. Только вот что приходит в голову: если в один прекрасный момент этот полкаш сядет мне на закорки, что я тогда буду делать?

- Главное в профессии пулеметчика - вовремя смыться, - бездумно ответил Аронов, покхекал в кулак, - и в профессии большого военачальника, любящего чужих жен, - тоже.

Помрачнев, Каукалов рубанул ладонью воздух, словно бы отсекая от себя приятеля, потяжелел всем своим чистым большеглазым лицом.

- Тебе все смехуечки...

- Вот именно, - радостно подтвердил Аронов.

Каукалов с досадой поморщился. У небольшого магазина одежды, расположенного недалеко от Пушкинской площади, он остановился:

- Давай-ка нырнем сюда!

Пока рассматривали костюмы, свитера, брюки, аккуратно развешенные на пластмассовых плечиках, Каукалов молчал, и так же молча забраковал все, что подсовывал ему напарник, а когда вышли из магазина, сказал Аронову:

- Вообще-то нам надо обзавестись одеждой самой разной. Вплоть до плавок.

- А плавки зачем? Чтоб не обмочиться, когда станет страшно?

- У нас с тобой будет три или четыре двухнедельных отпуска в году. Как на тяжелом, вредном для здоровья производстве.

- Отдых с девочками - это круто, - обрадовался Аронов. - Четыре раза по две недели... Це-це-це! Две недели в Египте, две недели в Таиланде, две недели в Бахрейне... Це-це-це!

В следующем магазине они застряли надолго - Аронов увидел модные сверкающие майки из тактеля - особой синтетической ткани. Стоили майки дорого - по сто двадцать долларов штука.

- Покупаем! - призывно провозгласил Аронов. - Я давно мечтал о майке из тектеля! В Париже такая стоит пятьсот пятьдесят франков, в переводе на "зеленые" - сто с небольшим долларов. А здесь - сто двадцать... всего сто двадцать. Цена божеская, не намного дороже парижской.

- Дорого! - ворчливо произнес Каукалов. - Нам с тобой деньги достаются нелегко. Транжирить их мы не имеем права.

- Но это же последний скрип, последний писк моды! Дешевле майки не будут - будут только дороже. Ведь они же из ткани фирмы "Дюпон". Знаешь, чем хороши тактелевые майки? Человек в них никогда не потеет. В хэбэ потеет, в шелке потеет, в шерсти потеет, а в тактеле нет. Ткань всю жидкость, весь пот выталкивает на поверхность, тело остается сухим.

Каукалов заинтересованно помял майку и неожиданно согласно наклонил голову.

- Ладно. Уговорил. Берем по одной штуке.

- По паре штук!

- Кому по паре, а кому - одну. Каждому - свое.

Помыкивая под нос незамысловатую мелодию, Каукалов выбрал майку с популярной надписью "Хуго Босс", потом, немного подумав, решил все-таки взять и вторую майку, чтобы не отставать от напарника, - с изображением пляшущих, призывно мерцающих человечков - даже при самом малом движении человечки эти отбрасывали в пространство пучки света, вспыхивали разноцветным пламенем, играли радужно и гасли.

- Это называется "эффект дьявола", - пояснил Аронов.

В тот день они купили все, что требовалось пришедшему из армии Каукалову: костюм для парадных выходов и шелковую куртку, брюки с модными пузырями на бедрах и туфли из лаково поблескивающей добротной кожи - так называемой шлифованной, американские джинсы фирмы "Левис" и кроссовки "адидас", сработанные под китайские кеды - "крик, писк, стон", как восторженно отметил Илюшка Аронов.

Когда со свертками подъехали к дому, Каукалов со вздохом вывернул карманы брюк.

- Все! Пусто, как в почтовом ящике после новогодних праздников. Что у меня имелось - все спустил...

- А почему это в почтовых ящиках после новогодних праздников бывает пусто? - Аронов в недоумении потер лоб. - Не усеку никак.

- Да потому, что почтальон долго не приходил.

Старым, уже испытанным способом - с помощью удавки. - Каукалов с Ароновым добыли "жигули" - долго присматривались, выбирали, как на рынке, и наконец выбрали вишневую, с пластмассовыми широкими молдингами, наклеенными на корпус, "семерку" (попали в точку: и сама машина оказалась новая, и мотор у неё был что надо - когда Каукалов нажимал ногой на газ, машина буквально выпрыгивала у него из-под зада, резко устремляясь вперед)...

- У тебя безошибочное чутье! - похвалил Каукалова напарник. - Все время попадаешь в яблочко!

- Похлебай в армии баланды с мое - и у тебя чутье появится, довольно угрюмо отозвался на похвалу Каукалов.

- Ты чего, не с той ноги встал?

В ответ Каукалов пробурчал что-то невнятное, но когда подъехали к гаражу старика Арнаутова, оттаял и, загоняя "семерку" внутрь, похвалил машину:

- Нормальный агрегат!

- То, что доктор Коган прописал, - подхватил Аронов.

В следующий миг он неожиданно мучнисто забелел бледными осунувшимися щеками: на него накатила картина только что совершенного убийства. Ему пришлось какой-то черной, с облупленной краской железкой - деталью неведомого станка глушить владельца "семерки" - краснолицего, с покатыми толстыми щеками, плохо выбритого человека, одетого в старенький костюм и такую же старенькую рубаху-ковбойку.

Аронов бил его железкой в висок, отчетливо слышал, как под ударами с тупым хряском лопается кость, слышал также рвущееся дыхание водителя и не понимал, как можно после таких ударов ещё дышать, сипеть, выворачивать усталые красные глаза, чтобы увидеть лицо своего убийцы. Нет, все-таки человек - чрезвычайно живучее создание. Такая живучесть не укладывалась в голове Аронова, сам бы он скончался после одного слабенького удара... А этот все живет и живет!

Тело убитого водителя сбросили в Яузу, там же в Яузе с мылом вымыли руки, ополоснули лица.

- То, что доктор Коган прописал! - повторил Аронов, глядя в глаза старику Арнаутову.

- Насчет доктора Когана не знаю, но что это за машина - покажет матушка-жизнь, - пробурчал старик Арнаутов, заглядывая в салон. - Ладно, завтра вечером можете забирать машину, на прежнюю "семерку" она будет похожа не более, чем юный ангел на меня.

- А документы?

- Олечка Николаевна распорядилась и насчет документов, - сказал Арнаутов. - Получите все, весь пакет - и номера новые, и техпаспорт, и даже чек об оплате автомобиля, - все, словом...

- Вот это класс! - восхитился Аронов, но тут же осекся, придавленный тяжелым взглядом напарника.

- Ты выпить не хочешь? - спросил Каукалов у Ильи, когда они очутились вдвоем в черной московской ночи.

- Я "за", - ответил напарник.

Они добрались до центра, заглянули в какой-то шумный крохотный кабачок. К ним подскочил официант, с глазами врастопыр, наряженный в красную, с косым стоячим воротником, как у трактирного полового, рубаху.

- По двести граммов холодной водки в граненых стаканах, - Каукалов устало поднял указательный палец, - обязательно в граненых, как это делали когда-то наши деды.

- А в круглом, хрустальном, чешского изготовления, разве не годится? - Официант стремительно свел на переносице свои хитрющие глаза: он искал в этом заказе какой-то подвох, но не находил его.

- Не годится, - Каукалов повысил голос, - только в граненом стакане. Если у вас нет граненых стаканов, мы уйдем в другое место.

- В Греции все есть! - патетически провозгласил официант.

- И по соленому огурцу с куском черного хлеба, - увеличил заказ Каукалов.

- И огурчики тоже найдем. И хлеб найдем - черный, бородинский, посыпанный укропным семенем. В Греции есть все...

- Болтун! - осуждающе произнес Каукалов, когда официант, смешно подпрыгивая, унесся за занавеску, за которой находился "пищеблок". - Не люблю болтунов.

- Не нервничай! - посоветовал Аронов. - Нервные клетки не восстанавливаются.

Каукалов помолчал, повернул голову, увидел в углу двух смазливых проституток, по виду ещё школьниц, очень юных, с точеными ногами и нежным персиковым румянцем на щеках, не испорченных пока пудрой и прочей косметикой. Заметив, что Каукалов смотрит на них, проститутки дружно поднялись с дивана, но Каукалов с суровым видом отвернулся, и проститутки вновь сели.

- Знаешь, чего не хватает к твоему прикиду, который мы купили вчера? - Аронов пальцами отбил на высокой черной стойке лихой маршевый ритм.

- Чего?

- "Свотча" - ярких часов, от которых чумеет вся Европа. Надо обязательно купить "свотч". Самые модные - "Артист" и "Студио Аззурро".

- М-да, особенно в нашем деле, - не удержался Каукалов от подковырки, - чтобы по часам этим нас запомнили, потом нашли и ломом проломили головы.