Невозможно устоять - Эстер Модлинг

Больше всего его бесило сознание того, насколько ему нравится Памела и насколько тяжело будет с ней расстаться! Он непрерывно об этом думал, но иного выхода из создавшейся ситуации не находил.

- Ну так как? Теперь ты наконец скажешь, чего тебе от меня надо?

- Я хочу, чтобы ты оставил моего отца в покое, - дрожащим от слез голосом заявила она. - Найди себе другую жертву. Подумай сам, неужели он недостаточно натерпелся от всяких скандалов?

- А сколько натерпелась Моника Арленд? Филип не мог видеть, как она плачет. Поэтому стоило ей всхлипнуть, и он тут же принялся напоминать себе о коварстве вероломной сероглазой красавицы.

- Но мой отец не имеет к той истории никакого отношения! - воскликнула она, доставая из сумочки носовой платок.

- Однако, если верить общественному мнению, дело обстоит совсем иначе!

- Меня не интересует общественное мнение! Мой отец очень любит мою мать. Он до сих пор влюблен в нее, как во времена их молодости, поэтому просто не мог изменить ей со своей секретаршей!

- Всем детям хочется думать о своих родителях только хорошее.

- Ну, твои-то родители давно разведены, поэтому тебе это не грозит! Произнеся эту фразу в запальчивости, Памела тут же прикусила язык, но было уже поздно.

Филип потемнел лицом, скрипнул зубами, но сдержался.

- Ох, извини, мне не следовало этого говорить, - искренне покаялась она.

- Да, не следовало... Послушай, Памела, я понимаю, что ты любишь своего отца и именно эта любовь заставляет тебя верить в его невиновность...

- Ничего подобного! Да, я его очень люблю, более того - я им восхищаюсь, но мои чувства здесь совершенно ни при чем!

- Как же ни при чем, когда...

- Нет, разумеется, если бы я его не любила, то и не старалась бы убедить тебя отказаться от публикации статей. Но дело в том, что он действительно невиновен и я это точно знаю! - Выпалив эту фразу, Памела уставилась на Филипа заплаканными глазами, ожидая услышать очередные возражения.

Однако он молчал, не отводя от нее пристального взгляда. Странно, но ей вдруг показалось, что на миг его гнев сменился сочувствием и восхищением. Неужели ей удалось заставить его поколебаться в своем мнении? И почему только она сразу не призналась ему во всем, зачем затеяла эту глупую игру, в результате которой предстала в его глазах лживой и двуличной особой?

- Ешь лазанью, иначе она остынет, - неожиданно сказал Филип, указывая на тарелку.

Памела кивнула и послушно взяла вилку. Но аппетита не было и в помине.

- Между прочим, - даже не попытавшись поднести вилку ко рту, снова заговорила она, - меня с детства учили, что в нашей стране чтут презумпцию невиновности.

- Так и есть. Ну и что?

Памела снова всхлипнула, и по ее щекам медленно потекли слезы. Она тут же бросила вилку и схватила носовой платок.

- О Боже, только этого не хватало! - воскликнул Филип. - Прекрати немедленно! Можно подумать, что перед тобой судья, только что приговоривший твоего отца к виселице!

- А ты знаешь, что в следующем году он собирается вновь выставить свою кандидатуру на очередных выборах в Сенат?

- Знаю. Ну и что?

- Как, ну и что? - Памела удивленно вскинула на него покрасневшие от слез глаза. - Неужели непонятно? Кстати, а откуда ты все обо мне узнал?

- Ну, это очень просто, и здесь мне нечего скрывать. Твой хороший знакомый Алфред Вилкинсон перенес нашу встречу со среды на вторник, только и всего. Я встречался с ним вчера днем.

Филип не стал упоминать о недоумении, которое высказал ему Вилкинсон. "Странно! - заявил телемагнат. - Вы собираетесь писать разоблачительные статьи об отце и при этом преспокойно ужинаете с его дочерью!" После этого все встало на свои места. Филип был настолько поражен, что едва сумел довести разговор до конца.

Теперь стало ясно, почему Памела стремилась с ним познакомиться, откуда узнала его адрес и номер телефона и зачем выяснила даже некоторые из его пристрастий вроде привычки пить кофе в постели. И только самое главное пока оставалось неясным: как ей стало известно, что он собирается вернуться к скандалу многолетней давности? Ну что ж, пришло время задать и этот вопрос.

- Кто рассказал тебе о моем замысле?

- Тебе это обязательно знать?

- Да, - твердо ответил он. - Мне необходимо знать, кому из близких мне людей я больше не могу доверять. И будь любезна, смотри мне в глаза!

- Это еще зачем? - робко поинтересовалась Памела, медленно поднимая голову.

- Так мне будет легче понять, когда ты опять начнешь лгать, безжалостно пояснил он.

- Но ты по-прежнему собираешься писать? Филип скептически скривил губы, и она не усомнилась в ответе. Ну конечно, чего еще можно ждать от человека, которому она так долго морочила голову и который - а это важнее всего! - твердо уверен в виновности ее отца.

- Что значит по-прежнему? Ты имеешь в виду - после того, как мы переспали? - жестко уточнил он.

- Ну, я не... То есть я хотела...

- Я уже говорил тебе, что не люблю играть в подобные игры, саркастически улыбнулся Филип. - И разумеется, не изменю мои планы, даже если бы мы переспали не один, а сто один раз!

- И я никак не смогу тебя переубедить? - наклонив голову, прошептала Памела.

- Ты уже пыталась это сделать... Неужели нельзя было с самого начала вести себя как-то иначе? Чего проще позвонить по телефону и попросить о встрече? Зачем было играть в случайное знакомство?

- И ты бы согласился со мной встретиться, если бы я назвала тебе мою настоящую фамилию?

Филип заколебался. В самом деле, как бы он повел себя в подобном случае? Впрочем, что толку размышлять о том, чего все равно не случилось. Она выбрала другой путь, вздумав водить ею за нос, и должна поплатиться за свои лицемерие и обман.

- Ты мне не ответил, - негромко напомнила Памела.

- Вероятно, я бы согласился, - нехотя признался Филип, - хотя бы из любопытства... Но меня больше интересует другое. Итак, ты решила якобы случайно со мной познакомиться, наладить некоторые.., гмм.., отношения, и что потом, а? Стала бы меня шантажировать? Могу себе представить, какое доверие у читателей было бы к публикациям, если бы стало известно, что их автор спит с дочерью главного героя!

Памела побледнела так, что Филип испугался. Не хватил ли он через край, вымещая на юной девушке обиду за уязвленное мужское самолюбие? Чего доброго еще упадет в обморок. Но неужели это его жесткость стала причиной страдания в заплаканных и прекрасных серых глазах?

Впрочем, если девица способна ради достижения поставленной цели лечь в постель с практически незнакомым мужчиной, то...

- Ты когда-нибудь встречался с моим отцом? - тихо спросила Памела.

- Нет.

- Неужели у тебя не возникло желания встретиться с ним перед тем, как начать писать?

- Да, у меня было такое желание, - уклончиво ответил Филип, не желая признаваться в том, что на утро пятницы у него назначена встреча с Артуром Гиффордом.

- Тогда давай я устрою вашу встречу.

- Полагаешь, что если я с ним познакомлюсь, то непременно изменю свое мнение?

- Да, - кивнула Памела. - Можешь считать меня наивной, но я действительно в это верю.

- Скорее это не наивность, а малообоснованный оптимизм. Впрочем, дело твое.

- Кроме того, я бы хотела снова увидеться с тобой после вашей с ним встречи.

- И снова оказаться со мной в одной постели? - жестко уточнил он. Нет, детка, этот номер с шантажом у тебя уже не пройдет.

- Неужели ты действительно считаешь меня шантажисткой? - возмутилась Памела, и в ее глазах впервые за весь этот мучительный разговор вспыхнул гнев.

- Почему бы и нет? - И Филип с деланным равнодушием пожал плечами. Ведь это же такое простое дело. Пока я, голый и пьяный, спал в своей постели, ты могла настроить принесенный в сумочке фотоаппарат на автоматический режим работы, затем лечь рядом и получить весьма компрометирующие меня снимки. А поутру я все равно ничего не вспомнил бы...

- Черт бы тебя подрал, Кирк! - неожиданно завелась Памела. - Ты заходишь слишком далеко! - Она говорила так громко, что сидящие за соседними столиками посетители начали оборачиваться на них. - Да будет тебе известно, что в ту ночь ты спал в своей постели совершенно один! А что касается меня, то я провела ее в кресле, поэтому в отличие от тебя совсем не выспалась!

Филип замер, а потом настороженно оглядел ресторанный зал. Ну, разумеется, они находились в центре всеобщего внимания. Теперь даже метрдотель смотрел на них с тревожным любопытством, словно бы прикидывая, не позвать ли хозяина ввиду разгорающегося скандала.

- Послушай, детка... - Филип произнес это, понизив голос, и даже незаметно для окружающих подмигнул девушке.

- Я не спала с тобой в одной постели, упорно стояла на своем Памела, не обращая внимания на его подмигивание. - Но даже если бы это случилось, ты все равно был настолько пьян, что не отличил бы меня от собственной бабушки! И ты еще думаешь, что между нами могло что-то быть? А что касается фотокамеры в сумочке, то все это чушь, порожденная твоим извращенным журналистским воображением, которую я даже не хочу обсуждать!