Причал моей осени. Балансируя на краю (СИ) - Настасья Карпинская

районные ребята, подсевшие на дурь, творившие полнейшую дичь с собой под воздействием наркоты, были для ряда районов почти нормой в те года. Только никто не знал, как с такими разговаривать, их чаще всего просто избивали, или забивали до смерти, если особо мешали. Выйти из дома утром и обнаружить в калитке воткнутый шприц, или найти угашенного парня ползающего у ворот было обыденностью.

— Мне пора, надо помочь убрать все в зале. Спасибо за… — она осеклась и, слабо улыбнувшись, отставила бокал на стеклянный журнальный столик, — успокоительное.

И очередной раз ее улыбка привлекла к себе мое пристальное внимание, заставляя приятному теплу непривычно разлиться внутри.

— Они справятся и без вас сегодня. Переодевайтесь, подойдите к Оксане за чаевыми и выходите на парковку, я отвезу вас домой.

— Не стоит, Ильдар Сергеевич. Второй день подряд, мне и так неудобно перед вами.

— Это моя благодарность за вашу помощь. — Теперь улыбнулся уже я, видя ее замешательство и вспыхнувший на щеках румянец то ли от виски, то ли от стеснения. Забавная реакция, настоящая, такую не сыграешь.

***

Ночной город, освещённые фонарями улицы, салон чужого авто и изысканные нотки дорогого парфюма витавшие в воздухе, все это настолько со мной не сочеталось, что я чувствовала себя не в своей тарелке несмотря на то, что Ильдар Сергеевич был корректен, старался поддержать ненавязчивую беседу. Поэтому снова такое же, как в прошлый раз, скомканное смешанное с чувством неловкости прощание в машине. Надо заканчивать эти поездки, я начинаю чувствовать себя обязанной, а это недобрый знак.

***

Валерия вышла из машины и не оборачиваясь пошла к своему подъезду, а меня уже второй раз посетило чувство, что она просто сбегает. Несмотря на все мои попытки разговорить ее, пробиться сквозь возведенную ею стену у меня не вышло. Дождавшись, пока Валерия скроется за дверью, я тронул машину с места, направляясь в сторону дома. Странная девушка, симпатичная, я бы даже сказал красивая, сдержанная до грани холодности и отчужденности, но сквозь эту изморозь поражающим образом порой пробивается твердый характер и ум. Она не пыталась понравиться мне, не флиртовала, ни заигрывала, сколько я за ней наблюдаю, она была всегда настоящей во всем: в поведении, внешности, в своем осторожном общении с людьми. Не знаю, что произошло у нее с мужем, но чтобы потерять такой бриллиант, надо быть полным идиотом. Из размышлений меня вырвал телефонный звонок. И я, потянувшись к трубке, принял вызов.

— Слушаю.

— Милый, привет! — с наигранной веселостью проворковала Камила. — Как у тебя дела? Еще по мне не соскучился? — Мысленно тут же пронеслось религиозное «Упаси Господь»

— Привет! Деньги на карточке закончились? — предположил очевидное, больше причин набрать мой номер у нее не было.

— Причем тут деньги? Мне хватает, спасибо. Я вчера такую сумочку купила, их в Россию только весной завезут и то ограниченной партией, всего в пару десятков. Представляешь?

— Камил, что ты хочешь? — желание как можно быстрей закончить этот разговор начинало меня почти физически душить.

— Просто поговорить. Зай, ну ты чего опять сердитый? — как же меня выбешивала эта ее латентная зоофилия, ещё и с посылом обиженной девочки, доводила просто до скрипа зубов.

— Сколько раз я просил меня так не называть, — процедил, еле сдерживая накатившую волну гнева.

— Прости, прости. Я всего лишь хотела узнать, как твои дела и сказать, что я ещё на недельку задержусь.

— Без проблем. Это ответ на оба твои вопроса.

— Хорошо. Целую дорогой! Я скучаю.

Скинув вызов, отшвырнул трубку на панель, ага так скучает, что и возвращаться не спешит. Эта женщина вызывает во мне такое острое раздражение, что порой мне хочется просто взять ее за плечи и с силой тряхнуть, чтоб вся шелуха с нее послетала, чтоб сквозь всю эту штукатурку снова проглянула на свет та скромная, воспитанная, начитанная Камила Тагаева, на которой я когда-то женился. Только проблема была в том, что я уже не верю, что под этим всем ещё осталась та, которая когда-то привлекла мое внимание, что под всей этой тонной фальши есть ещё что-то настоящее и человеческое. Вытащив сигарету из пачки и чикнув зажигалкой, закурил, приоткрывая окно.

Порой мне даже начинало казаться, что я сам от нее не далеко ушел, что сам погряз в этой во всей мишуре, забыв кто я и откуда вылез на самом деле, какое дерьмо за плечами. Подобное к подобному, блять.

Сам когда то всеми силами пытался откреститься от своего настоящего происхождения, прикрываясь авторитетом дядьки, скрывая за внешним спокойствием, как корежило изнутри в такие моменты. Фамилия Адашева почти у всех в этом городе ассоциировалась с отцом Тима, а тот всегда был гарантом надежности для многих людей не только в бизнесе и некоторые важные двери открывались только потому, что я являлся его племянником, а после ещё и потому, что являлся зятем Тагаева. И это постоянно и неприятно зудело в подкорке, с навязчивым упорством указывая на собственную никчемность, заставляя задаваться вопросом «кто ты есть сам и чего ты стоишь?»

Глава 11

Последующая неделя была на удивление спокойной, я бы сказала подозрительно спокойной, если исключить обнаруженный букет шикарных белых роз в персональной кабинке. На небольшой карточке обнаруженной среди цветов значилось скромное «С днем рождения! И.С.» Это породило во мне смешанные чувства, в которых настороженность была на первом месте. Поэтому я выбрала вообще никак не реагировать на находку.

В остальном все шло довольно хорошо, я рассчиталась с Олей, как она и просила за два месяца вперед, мать больше не звонила, Данилов не появлялся, документы на развод я подала в среду, в Эларии тоже было все тихо и размерено, без авралов. И вроде бы надо радоваться, но я-то знала уже наверняка, что затишье бывает перед бурей. Этот принцип в моей жизни отчего-то работал безотказно. Поэтому напряженно ждала. И дождалась. В пятницу, когда я неслась на кухню за заказом, меня остановила Оксана, сообщив, чтобы я передала свой столик другой официантке и шла в кабинет к Ильдару Сергеевичу, мол, тот просил меня срочно зайти.

— Валерия, проходите, присаживайтесь, — произнес