Английский чай - Индия Грей

Поборов искушение зарыться в него лицом, мужчина тихонько простонал, окунувшись в воспоминания о прошедшем вечере.

Тот поцелуй. Глупое, эгоистичное, неоспоримое удовольствие от того поцелуя…

Рафаэль собирался серьезно поговорить с Евой, когда та вернется, и дать ей ясно понять, что это была ошибка. Но он неожиданно для самого себя заснул. А она еще и укрыла его палантином, чтобы он не замерз.

Этот жест Евы удивил и тронул Рафаэля. Он резко встал, сдернув с себя палантин, и размял ноги. В тот самый момент мужчина вспомнил, что телефон Евы до сих пор у него. Не найдя его в кармане рубашки, Рафаэль тихо выругался.

Значит, Ева все-таки стояла над ним и ее пышная грудь вздымалась и опускалась в сантиметре от его лица, пока ее руки шарили по его телу… То был не сон.

Рафаэль, зевая, пошел наверх. Сон поможет преодолеть невероятную усталость. Но как унять боль, идущую изнутри?

Он остановился у двери в ее комнату. Его терзали противоречивые чувства. Но секунду спустя все сомнения отпали сами собой. Тишину прорезал крик.

Мужчина был так близко, что Ева ощущала его дыхание на своей шее. Так было всегда: чем ближе он подходил, тем труднее было бежать. Так происходило до тех пор, пока ноги не увязали во влажном песке. Ева знала: он настигнет ее. Так же, как настиг Элли. Она ощутила, как его пальцы сомкнулись на ее шее, и издала истошный крик.

— Ш-ш-ш… Все хорошо. Ш-ш-ш… ты в безопасности…

Сильные руки обняли ее, но Ева лишь сильнее закричала.

— Ева! Ева! Все хорошо. Это просто сон. Тихо, тихо, все в порядке.

Голос Рафаэля. В самое ухо. Это его руки обнимали ее. И его ладони гладили ее по волосам, прогоняя дурной сон. Чувствуя невероятное облегчение, она свернулась калачиком у него на груди, благодарная за его силу и теплоту.

Постепенно дыхание Евы стало ровным. Дрожь прошла. Ева погрузилась в тишину, слыша только биение его сердца у себя под ухом. Сон окутал ее возбужденный мозг. Она забыла обо всем, кроме волнующего присутствия Рафаэля.

Он осторожно уложил ее на подушки. Ева, знала, что под тонкой майкой напряглись, требуя внимания, ее соски. Но Рафаэль укрыл ее одеялом и встал.

Сквозь прикрытые веки Ева наблюдала, как он размял напряженные плечи, поднял ее ноутбук и исписанные листы с материалами для статьи. Они, наверное, упали, когда она заснула. Рафаэль взглянул в ее сторону, прежде чем задуть свечу.

— Спасибо, — тихо прошептала Ева. Рафаэль покачал головой. Он потушил свет и вышел.

Солнце уже высоко поднялось, когда Ева спустилась в холл. Ей было отчего-то стыдно. Девушка стеснялась снова увидеть Рафаэля.

Дважды за вечер она выставила себя полной дурой. Это было слишком даже для Евы Миддлмисс. И в обоих случаях Рафаэль повел себя тактично и великодушно.

Будь он проклят!

Ева проснулась пораньше и попробовала заняться статьей, но что она ни делала, слова не шли. И Сиенна, и прошедшая модная ретроспектива показались вдруг очень далекими. Они словно стали частью совершенно другой жизни. Той, которую Ева знала и где вполне отдавала отчет в своих действиях. Но теперь ее сердце сказало, что больше не нуждается в услугах разума. Что еще раз доказал вчерашний разговор с Лу.

Ева не могла винить подругу в том, что та волновалась. Если бы они вдруг поменялись местами, Ева тоже переживала бы. Вот только отчего-то именно здесь, рядом с Рафаэлем ди Лазаро, Ева никогда еще не чувствовала себя в большей безопасности.

Девушка нашла Фиору в холле. Домоправительница смахивала пыль с многочисленных фотографий в рамках. В воздухе танцевали золотые пылинки.

— Здравствуйте, синьорина. Хорошо спали?

Ева уже собиралась сказать, что у нее была кошмарная ночь, но сдержалась. Глядя в лицо пожилой домоправительницы, девушка поняла: та лишь сделает неправильные выводы…

Если бы!

— Замечательно. Спасибо, Фиора, — ответила Ева. — Здесь так спокойно.

— Да, синьорина. Синьор ди Лазаро, он тоже всегда так говорит. Это единственное место, где он спокойно спит.

— Рафаэль?

— Нет, синьор Антонио. — Фиора вздохнула. — Он так устал… Теперь мы все поняли, почему…

В глазах женщины блеснули слезы. Закусив губу, она продолжила смахивать пыль с рамок.

— Не расстраивайтесь, Фиора. Уверена, скоро синьор Антонио выйдет из больницы и вернется сюда, где вы сможете присматривать за ним.

— Да… — Фиора шмыгнула носом и поглядела на снимок. На нем Антонио был запечатлен под руку с какой-то итальянской кинозвездой. — Эти люди — они не знали его. Антонио всегда был таким. С ним нелегко. Но в душе… он хороший человек.

Только не для Рафаэля, вспомнила Ева. Она не высказала вслух свое замечание, произнесла лишь:

— Вы давно на него работаете?

— Тридцать пять лет. Я начала работать в то время, когда Антонио привел в этот дом Изабеллу как свою молодую невесту.

— Мать Рафаэля?

— Да. — Фиора поставила фото на место. На большинстве снимков был запечатлен Антонио, с разными красотками под руку. Ева размышляла, кто же из них Изабелла.

— Какая она была?

Фиора взяла небольшую фотографию женщины с ребенком на руках и протянула ее Еве. Девушка улыбнулась, узнав большие темные глаза малыша и его идеальный рот. На Изабелле было надето выходное платье из зеленого шелка, с розовыми розочками по линии груди. Изабелла смотрела в камеру, лучезарно улыбаясь, тогда как Рафаэль с серьезным видом уставился на маму.

— Рафаэль очень похож на нее.

— Возможно. А вот характер у него синьора Антонио.

— Правда? — удивилась Ева. — Я думала…

— О, они спорят, но лишь потому, что они одинаковые… — Фиора рассмеялась. — И оба всегда считают себя правыми! Поэтому они и не ладят.

— Изабелла очень красивая. И очень молодая.

— Двадцать один, когда они поженились…

Двадцать один? Столько же и мне сейчас, вдруг подумала Ева. Она снова взглянула на маленького мальчика на руках матери. Не думая, девушка провела пальцами по его крошечному личику, будто стараясь смягчить напряжение, отражающееся в его темных глазках.

— Рафаэль очень любил мать. Как трудно ему было, наверное, пережить ее смерть.

Ева произнесла эти слова еле слышно, скорее для себя, но Фиора ответила:

— Да. Для ребенка увидеть такое… — домоправительница покачала головой.

В наступившей тишине Ева ощутила странное напряжение в животе.

— Синьорина, пойдемте, пойдемте со мной.

Ева поставила снимок так, что он закрыл фото Антонио в обществе кинозвезды. В голове девушки возникло множество вопросов, но Фиора уже удалилась, шурша юбками.