Роковая ошибка - Кей Торп

Скорее всего, Бёрре не понял фразы дословно, но смысл сказанного до него дошел полностью. Он моментально скис.

— А ты знаешь, что он там делал? — спросила Трейси, следом за Джо направляясь к дверям.

— Догадываюсь, — ответил тот, — но могу и ошибаться. Поэтому, с вашего позволения, доктор, я ничего не скажу.

Он открыл дверь, собираясь выйти в коридор и пройти к кладовке, где хранилось белье, но тут же отступил назад, давая дорогу капитану:

— Простите, сэр, я не слышал ваших шагов.

Трейси, застигнутая врасплох, прислонилась к переборке и внезапно вспомнила о растрепанных волосах и промокшей юбке. Серые глаза окинули ее взглядом, на мгновение встретились с ее глазами и перескочили на паренька, который все еще сидел на стуле, закутавшись в одеяло.

Капитан произнес по-норвежски короткое, резко звучащее предложение. Бледные щеки юноши покрылись румянцем, пока он пытался встать. Отрывистой командой Ли заставил его снова сесть и повторил первое сказанное предложение явно с вопросительной интонацией. Бёрре ничего не ответил, глядя то на пол, то в разные стороны — словом, куда угодно, но только не на капитана. В крепко стиснутой челюсти парнишки угадывалось упрямство, но Трейси показалось, что она уловила мольбу, когда Бёрре мельком взглянул в ее сторону.

— О чем вы его спрашиваете? — потребовала она ответа, и Ли медленно повернул к ней голову.

— Я хочу знать, что произошло, — отрывисто сказал он.

— По-моему, с этим вопросом можно немного повременить. Ему нужен покой.

— Это очень важно, — холодно проговорил он. — Я намерен добиться ответа.

Не раздумывая, Трейси встала между капитаном и юношей.

— Почему? — дерзко бросила она ему. — Потому что из-за него на пятнадцать минут сбился график движения судна? Простите, капитан Гаррат, но я настаиваю: мой пациент должен прийти в себя после перенесенного шока, прежде чем вы начнете расспрашивать его.

Наступила минутная напряженная тишина, пока серые глаза сверлили ее взглядом. Затем с ледяным самообладанием он произнес:

— Через пятнадцать минут мы поговорим об этом у меня* в каюте.

Джо, который слышал весь разговор из коридора, вернулся в кабинет с охапкой постельного белья всего через несколько секунд после ухода капитана. Он с любопытством взглянул на Трейси, но, увидев выражение ее лица, от комментариев воздержался. Подошедший стюард принес ей розовое льняное платье. Она предоставила Джо стелить постель и укладывать Бёрре, а сама переоделась в кабинете. По крайней мере при разговоре сможет держаться хоть с каким-то достоинством.

Когда перед уходом она заглянула в палату к Бёрре, паренек встретил ее робкой, но благодарной улыбкой.

Трейси покачала головой:

— Не знаю, что там случилось, но очень сильно подозреваю, что ты занимался не делом. Нет, — добавила она, заметив тревожный взгляд, — я ни о чем не собираюсь тебя расспрашивать. Оставим это до завтра.

Прошло ровно четырнадцать с половиной минут, когда она постучала в дверь капитанской каюты. Ли отвернулся от иллюминатора с мрачным выражением лица.

— Прежде чем начинать разговор, я хочу, чтобы вы запомнили одно, — сразу заговорил он. — Нравится вам это или нет, но пока вы находитесь на борту этого корабля, вы обязаны выполнять мои распоряжения. Это ясно?

— Не совсем. — Гордость помогла ей заговорить с твердостью. — Там, где дело касается моих пациентов, я обязана сама принимать решение.

— С этим я не спорю. Дело не в том, что вы не позволили мне расспросить этого парня, а в том, как вы это сделали. Вы позволите себе говорить таким тоном с врачом или медсестрой больницы перед пациентом?

— Нет, — подавленно призналась Трейси, — не позволю. Простите меня.

— Но вы по-прежнему считаете, что поступили правильно?

Трейси покраснела.

— Имеет ли значение, что я считаю?

— В этом случае имеет, — резко заявил он. — Капитан должен быть полностью уверен во всех членах своего экипажа.

Сунув руки в карманы, он долго смотрел на нее, прежде чем заговорил снова:

— Как вы думаете, почему я решил задать вопрос Бёрре Хольсту именно тогда?

— Н… не знаю.

— В таком случае будьте добры выслушать. У юнг существует давняя традиция. Любой новичок должен пройти испытания, прежде чем его признают своим. Некоторые испытания достаточно безобидны, и я готов смотреть на это сквозь пальцы. Зато другие уже не так безопасны, и я их запретил. — Он помолчал. — К ним относится короткое, но очень рискованное хождение по перилам в определенном отсеке корабля. Сказать, где именно?

Трейси поглядела на него с испугом:

— Вы хотите сказать, что, возможно, Бёрре упал за борт, когда пытался пройти по перилам?

— Вот это я и хотел выяснить. Я прошел прямо к нему в надежде, что после испытанного шока у него развяжется язык.

— Вот оно что. — Трейси вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной. Видимо, следовало опять извиниться, но что-то подсказывало ей, что любая попытка принести извинения вызовет у него только презрение. — Что вы теперь собираетесь делать?

Он пожал плечами:

— Докопаюсь до правды, даже если для этого придется нагнать страх божий на каждого глупого юнца! Я не допущу, чтобы это повторилось, да еще, быть может, с более трагическим исходом.

Он уловил секундное изменение в выражении лица Трейси и улыбнулся с каким-то мрачным весельем:

— Не нужно так переживать о сохранности их шкуры. Порка привязанного к мачте давным-давно вышла из употребления.

— Рада слышать, — парировала она. — У вас все?

— Не совсем. — Ли сделал два шага по направлению к письменному столу, взял сложенный листок бумаги и протянул ей: — Это касается вас.

Трейси приняла его с нелегким чувством, что все повторяется снова. Однако на этот раз содержание радиограммы оказалось совершенно другим:

«Прости за молчание. Последние пять дней были в Иоганнесбурге. С нетерпением ждем доктора Редферн.

Джанет».

Она не сразу подняла голову. Значит, с его стороны задержка была непреднамеренной. Лучше от этого ей не стало.

— Я благодарна вашим друзьям за то, что они готовы помочь мне, — ровным голосом проговорила Трейси. — И вам тоже, капитан. Большое спасибо.

Он едва заметно поклонился:

— Рад услужить.

Трейси с облегчением вышла на палубу. Было плохо — стало еще хуже. Чем скорее она сойдет с корабля, тем лучше.

Глава 4

В золотой тишине полдня неподвижно застыл город, за которым возвышалась высокая гора, окутанная голубой дымкой. Стоя у поручней, Трейси следила взглядом за кильватером моторной лодки, устремившейся в залив, и мечтательно думала: вот бы ощутить эту пенистую струю на горячей, потной коже, вот бы глубоко нырнуть в синюю-синюю воду и вынырнуть с солью на губах и веселым возбуждением в крови. Конечно, эта вялость ума и тела объяснялась не только жарой.