Пуля - Лорел Гамильтон

— За три полнолуния Джина так и не обернулась. Она все еще беременна.

Я поморщилась и посмотрела на Мику. Он поднял брови, как бы говоря, что он тоже не понимает.

— Да, Криспин и Домино помогают Джине контролировать ее зверя, чтобы она не обернулась и не потеряла ребенка, — сказала я.

Вивиан вцепилась в меня крепче. Ее тело начало дрожать, ее трясло. Я отпустила руку Мики и обняла ее обеими руками. Ее голос был слабым и сильно сдавленным, когда она сказала:

— Оборотни могут забеременеть, но мы не можем выносить ребенка до срока. Обращение слишком неистово, и у нас случается выкидыш.

— Вот почему вертигры пытаются научить некоторых из нас, как сделать то, что они делали на протяжении веков, поэтому мы можем помочь женщинам в наших группах животных иметь детей.

Когда Криспин и Домино поселились в Сент-Луисе, мы думали, что просто получили новых добровольных доноров крови, нового танцора для Guilty Pleasures в лице Криспина и нового охранника в лице Домино, но тигры открыли один из самых больших секретов их клана. Вертигры были единственной группой животных, которые могли сохранять чистоту породы. Среди них были те, которых они называли чистокровными, которые родились с волосами и глазами того же цвета, что и после принятия формы тигра, но они не обращались до достижения периода полового созревания. Сами по себе чистокровные не превращались в обычных оранжево-черных тигров, только их жертвы. Я даже не знала, что тигры могут сохранять чистоту породы, пока мне не пришлось встретиться с ними в Лас-Вегасе, но никто, кроме тигров не знал, что они могли успокоить зверя женщины. Мужчины с детства обучались работе со своими партнершами и могли помочь им пройти через беременность без обращения, так что у них не случались выкидыши. Криспин впервые усмирил зверя Джины, не понимая, что это было большой неожиданностью для всех нас. Уже прошло три месяца, если мы продержимся еще один, это будет рекорд среди ликантропов, если не считать вертигров. Тигры были взволнованы тем, что их экстрасенсорные способности работают на любом другом оборотне. Одной из причин того, что к нам завтра приезжала их группа, было обсуждение последствий беременности Джины и того, как может повлиять ее потенциальный успех размножения на культуру вертигров в целом.

Вивиан сильнее уткнулась в меня головой, так что ее голос прозвучал глухо.

— Я приняла тот факт, что у нас со Стивеном никогда не будет детей, что мы не можем, что я не могу иметь детей.

— Мы собираемся помочь Джине пройти через это с ее ребенком, — сказал Мика, и его голос прозвучал уверенно. Я не была настолько уверена, потому что не только Криспин или Домино должны были быть с ней каждую полную луну, но кто-то должен был быть всегда наготове бежать к ней, если она позовет на помощь. Заставить зверя подняться могла не только полная луна — сильные эмоции, боль, много чего другого могло вызвать ту же реакцию.

Я была одной из тех, кто пытался узнать, как сделать то, что Криспин и Домино делали без особых усилий. У меня был не очень большой прогресс, может быть, потому, что мои звери были пойманы в человеческом теле, и я не могла дать им форму животного. Мика учился, и у него получалось. Криспин думал, что через несколько дней он закончит обучение. Все, кто учился как успокоить животное Джины, были у нее на быстром наборе, так что, если она чувствовала, что теряет контроль, мы могли быстро прийти. Двое тигров действительно надеялись на то, что другие доминанты групп животных в ближайшее время обучатся этому мастерству, так что у них появится больше помощников.

Дрожь усилилась, когда Вивиан прижалась ко мне.

— Если у Джины будет ребенок, я тоже хочу.

Я прикоснулась щекой к ее волосам.

— Тогда ты можешь быть следующей.

Она покачала головой.

— Стивен не хочет.

— Что? — удивилась я.

Она подняла голову с моего плеча. Ее помада и тени для век были размазаны по ее идеальной коже.

— Он говорит, что с таким происхождением, как у него, не хочет иметь детей. Он боится, что будет, как его отец.

— Стивен никогда не будет таким, как его отец, — сказала я.

Стивен и его брат, Грегори, подвергались сексуальному насилию со стороны отца большую часть своей жизни, пока не уехали из дома. Отец пытался извиниться перед ними в рамках своей 12-шаговой программы. Они не желали иметь с ним ничего общего, и его упорство в попытках загладить кошмар их детства представлялось мне просто еще одним способом поставить его потребность извинения выше их потребности остаться в гребаном покое.

— Я говорила ему, но он боится. Он немного работал с Мэтью над его танцем, и это возродило ужасные воспоминания. У Стивена были наихудшие ночные кошмары. Его терапевт утверждает, что это хороший знак, что все становится гораздо хуже перед тем как наладиться.

Терапевты обычно так и говорили, но я постаралась быть более полезной.

— Стивен — не его отец.

— Терапевт говорит то же самое, но Стивен напуган, — я услышала, как она тяжело сглотнула. Звук вышел болезненным, как будто она пыталась проглотить то, что причиняло ей боль. — Я хочу детей, Анита. Я хочу их, и если Стивен не хочет, мне придется потерять его, чтобы иметь детей. Я не хочу терять его. Я люблю его, и знаю, что он меня любит.

Я не знала, что сказать, но, к счастью, знал Мика. Он подошел и присел перед ней, положив руку на ее колено.

— У нас есть еще шесть месяцев прежде, чем у Джины появится ребенок. Это долгий срок в терапии. За шесть месяцев можно все изменить, если Стивен будет работать над своими проблемами.

— А что, если он не решит их?

Мика посмотрел на нее терпеливым взглядом, говорившим, что все будет хорошо. Я снова коснулась лицом ее волос, в то время как она посмотрела на него. Я не могла изобразить утешительный взгляд, так что просто обняла ее.

— Решит, — сказал он, по-отечески поглаживая ее колено. Как Нимир-Raдж он должен был представлять собой сочетание образа отца, старшего брата и друга, но без секса.

— Как ты можешь быть так уверен?

Но я слышала по голосу, что она хотела верить его убедительности, лицу, прикосновению.

Мика улыбнулся ей, и в его взгляде была та самая уверенность, которую я видела чуть ли не с самого начала. Он излучал полную уверенность в том, что как он сказал, так и будет.

— Я знаю Стивена, и знаю тебя, и я знаю, что вы любите друг друга. Вы прошли через многое вместе и через это пройдете тоже.