И мечты станут явью - Анна Май

– Конечно, здесь должно быть кафе. – Они нашли его, стали в очередь. Роберто вдруг обнял сына и, на глазах у толпы, привлек его к себе, поцеловал в макушку, ласково взъерошил пацаненку волосы. Мальчик довольно улыбнулся, в свою очередь обхватив отца рукой. Постояв так несколько мгновений, Джошуа отошел посидеть на скамейку неподалеку.

– Я никогда не видела в России, чтобы мужчины вели себя так – ни дома, ни тем более на людях, – не выдержала Эля. – Мне очень нравятся ваши отношения (последнее слово она произнесла как оно пишется в словаре: «релатионшипс»).

– Рилэйшэншипс! – Роберто догадался, что она имеет в виду и ободряюще улыбнулся. – Да, это трудное слово.

Она снова опозорилась! Как же ей найти работу с таким английским? Роберто понимал Элю и не смеялся над ней только потому, что он сам эмигрант и когда-то Инглиш и для него был чужим. Но такую официантку точно через час уволят!

– Да, наши с Джошем отношения very affectionate, – меж тем продолжал ее друг. Эля быстро глянула в словарь, который захватила собой: ага, это значит «любящие, нежные».

– Но вообще это норма в странах Средиземноморья, Италии и Франции. Родители открыто проявляют свою любовь к детям – разве это плохо?

– Это замечательно!

Их очередь подошла. Роберто взял ей бутылку воды, а сыну шоколадный батончик. Эля уже просто зверски хотела есть, но ей итальянец ничего не предложил. А русские мужики при всей их грубоватости непременно спросили бы: «Что тебе взять?», просто чтоб не ударить в грязь лицом. А когда они шли к музею от припаркованной за несколько кварталов машины, Эля просто окоченела в тонкой блузочке под ледяным дождем на пронизывающем ветру. Когда они выходили из дома, было тепло и солнечно, и она не взяла свой плащ (да тот бы и не спас). А свою куртку Роберто ей не предложил, даже на часть пути (что тоже наверняка бы сделал российский ухажер, чтоб показать: он не слабак! И хоть от холода сумеет защитить).

Толстая чернокожая продавщица посмотрела на Элю с явным сочувствием – должно быть, у нее были очень голодные глаза. Наверное, догадалась, что она невеста из третьесортной страны. Потратить, что ли, фунт на шоколадку? Нет, надо экономить, потому что мало ли на какие интересные встречи и поиски работы ей придется ездить в ближайшее время. «Вообще мне надо худеть! Вероятно, Роберто по этой причине ничего не предложил».

После еще двух часов на ногах Эля устала совсем и терпела только ради Джоша, которому в музее явно нравилось. Она сказала, что подождет Роберто с сыном на скамейке перед входом – дождь кончился и потеплело. Но спустя минут двадцать дождь заморосил опять, и вновь похолодало. Эля отправилась искать Роберто среди уличных стендов с фото чудес Земли. Здесь были рисунки в долине Наска, мексиканские пирамиды, Стоунхендж и прочее. Очень красиво, таинственно, интересно! Эля попыталась что-то рассмотреть и прочесть, но она так промокла, замерзла, устала от ходьбы и ослабела от голода, что ей было уже не до этого. Наконец, она нашла итальянцев. – Подожди нас, мы еще не все осмотрели, – ответил ей Роберто. Холодный дождь его не смущал. Ну да, они же в толстых куртках с капюшонами… А Эля поплелась внутрь музея: сесть там негде, но хоть тепло.

Возвращались уже в сумерках. Ужин Роберто опять взялся готовить сам со словами «Сейчас я тебя угощаю!», отклонив Элино предложение помочь. Она, чтобы не терять время, пошла зубрить английский. Какой в «ее» комнате тусклый свет! Глаза быстро устали от напряжения. Именно из-за такого освещения (вернее, его отсутствия) плюс таскания тяжелых сумок Эля теряла зрение в детстве. Почти весь ее класс был в очках из-за Полярной ночи. А Элино зрение падало летом, когда много солнца, в здоровом климате Восточной Сибири. Эле у бабушек было скучно: даже телики сломаны, спасали только книги. А бережливые бабули по вечерам также пользовались исключительно десятиваттными лампочками. И каждый день Элю дважды гоняли в магазин закупать продукты на всю родню. Кузенов, впрочем, гоняли тоже – но не так часто. Потому что своих отпрысков жалко, а ее родители не узнают. Это было тяжко: торчать в очередях, изнывая от жары или под дождем, а потом переть на себе неподъемные сумки, от которых искры из глаз сыпятся! Близоруким больше трех кило поднимать вообще нельзя, особенно когда ребенок растет. Это действительно опасно: можно в миг ослепнуть из-за отслойки сетчатки или сильно потерять зрение. Так было с одной ее школьной подругой. Как-то раз, Эле тогда было восемь, сестра отца тетя Лиля нагрузила ее авоськами с сахаром, его как раз «выбросили» в пору варки варенья. Такой дефицит! В Сибири же тогда почти ничего было не купить кроме сырого подгорелого хлеба, мелких подгнивших яблок и разбавленной сметаны – и даже за этим нужно было стоять часами, большей частью на улице, такие длинные были очереди. С этим сахаром Эля шла и рыдала, настолько ей было тяжело. А тетка стыдила: «Что ревешь? Ну-ка неси, а то как дам! Здесь всего-то десять кило»! Всего? Это была почти половина ее тогдашнего веса. А зрение в то лето у нее упало сразу на две диоптрии. Хорошо, что в России стали делать лазерную коррекцию. Теперь у Эли было нормальное зрение. Но она прекрасно помнила операции – как это больно и дорого! И не хотела пережить все это вновь. Да еще из-за такой идиотской причины, как недостаток света. «Роберто таких вещей видно, просто не понимает. И у его компа стоит лампа. А здесь он только спит. К тому же его зрение всегда было отличным, а многие способны понимать лишь то, что пережили сами». Она спросит у Роберто про лампочку помощнее – но, разумеется, не станет посвящать в свои проблемы. Он должен думать, что Эля безупречна. И всегда такой была!

Итальянец ее позвал. Так Эля и думала: макароны! В красном соусе с кусочками чего-то.

– Это без грибов, – прочел ее мысли Роберто.

Кусочки оказались курицей. Вкусной: – Многие мужчины в Италии и Франции любят и умеют готовить, – заметил Роберто. Надо же! А ее «эксы» не только не готовили, но вдобавок постоянно придирались, что Эля не успевает по хозяйству. Хотя она обеспечивала завтрак-ужин каждый день, параллельно с работой училась (перевелась на вечерне-заочный) – и они могли хотя бы чем-то помочь! Хоть иногда! Тем более что алкаш Ананасов вообще