Несущие Свет. Противостояние - Дмитрий Воронин

Женщина, впервые подавшая голос на этом Совете, была очень стара. Она давно уже исчерпала все мыслимые способы продления своей жизни и ныне по праву считалась старейшей из живущих. Свой возраст она не скрывала — напротив, с определенным шиком отмечая каждый день рождения, наслаждаюсь той завистью, что плескалась в глазах менее умелых магов, не способных перешагнуть даже двухвековой порог. Сама она намеревалась дотянуть до третьего века… хотя и признавала, что это будет непросто.

Да, ей завидовали. Но только возрасту — это было единственное, кроме титула Вершительницы, чему еще можно было позавидовать.

Кеора Альба уже много десятилетий не тратила силы на свою внешность. Сейчас ею вполне можно было пугать непослушных детей… иногда и пугали. Дряблая синюшная кожа лежала глубокими складками, волосы, давно забывшие, что такое гребень, торчали во все стороны спутанными липкими прядями. Иссохшие руки с длинными желтыми ногтями, более похожими на когти, все время пребывали в движении, перебирая длинную нитку черных обсидиановых бус. Почти белые глаза вызывали у людей, плохо знавших Кеору, неосознанный страх… у тех, кто знал ее достаточно хорошо, пристальный взгляд старой ведьмы вызывал ужас и дрожь в коленях.

Она была сильнейшей из волшебниц Ордена. Поговаривали, что Альбе не составило бы труда получить титул Творца Сущего, если бы она хоть чем-либо, кроме продления жизни, интересовалась. Когда ее избирали в Совет Вершителей Ордена, все считали это хорошей идеей. Тогда ей было всего семьдесят, и впереди полную сил волшебницу ожидало прекрасное будущее. Она была умна, предусмотрительна, прекрасно ориентировалась в политике и экономике, ее решения всегда были взвешенны и почти всегда — беспроигрышны.

С той поры прошло много, очень много лет.

Давно уже не было в живых тех, кто выдвинул ведьму на высокий пост. Ушли в небытие и многие из тех, кого выдвигала она сама. Лейра не могла вспомнить, когда эта карга последний раз открывала рот на Совете, куда являлась с вызывающей омерзение пунктуальностью. Даже когда спор заходил в тупик и решение необходимо было принимать голосованием, Альба не принимала в нем участия. Просто сидела, нахохлившись, в своем углу и перебирала граненые бусины. А по прошествии заседания медленно вставала — при желании можно было даже услышать хруст старческих костей — и, отвесив присутствующим короткий поклон, медленно удалялась в свое жилище.

Лейра знала, что многие из Вершителей по-прежнему советуются с ведьмой. Когда-то, в первый год своего пребывания на посту Вершительницы, молодая волшебница Лейра Лон тоже обратилась за советом к старухе. Сейчас уже и не вспомнить, о чем шел разговор… Ведьма долго слушала многословные излияния гостьи, затем коротко прокаркала свой вердикт. И на следующий день на Совете Лейра выдвинула это предложение от своего имени… и была несказанно удивлена тем, что его сочли лучшим. Она не собиралась присваивать себе чужие лавры, тут же призналась, что действовала по рекомендациям Альбы… и в ответ наткнулась лишь на понимающие взгляды. А старуха в тот раз так и не проронила ни слова, будто бы откровенность Лейры ничуть не польстила ее самолюбию.

И вот ведьма заговорила…

— Нет, — шипела старуха, ни на мгновение не прекращая работу пальцев. — Для Гурана это будет идеальным поводом. Орден славен тем, что не нарушает взятые на себя обязательства. Договор, подписанный между Орденом и Святителем, не предусматривал исключений. Мы помогаем и советуем… Так было и так должно быть.

— Если в Инталии начнутся волнения, война неизбежна, — пробормотал Метиус.

Это понимали все. Как и то, что старуха, как обычно, была права. Стоит Ордену допустить ошибку, стоит нарушить собственные же соглашения — и Империя незамедлительно раздует из этой искры чудовищный пожар. Измажет белизну намерений Ордена сажей обвинений и домыслов, вспомнит все старые грехи и грешки, заронит зерно сомнения в души даже тех, кто традиционно всей душой верен Несущим Свет.

А потом двинет свои войска на Торнгарт.

Чем это кончится, тоже известно… несколько недель кровавой бойни, вполне приемлемые контрибуции, отвод войск. Так было, так будет и впредь. Только вот Вершители лучше многих понимали, что в настоящий момент Инталия не готова к масштабной войне. Стычки на границах, сопровождаемые многоречивыми взаимными извинениями и развешиванием «виновных в беззаконии» на придорожных виселицах, — это все дело привычное и в чем-то даже поощряемое. Разумеется, всегда найдется кого повесить — обе стороны понимали, что казненные за «разжигание вражды между великими государствами» в большинстве случаев просто лесные бродяги, по такому случаю пойманные, умытые, побритые и более-менее прилично одетые. И пусть на табличке, повешенной на шею казненного, перечисляются его регалии. Это — для простого народа. Фальшивка, не выдержавшая бы и простейшей проверки. Только кому оно надо — проверять?

Серьезная война — дело иное. Нужны запасы, нужны обученные бойцы… в конце концов, нужны маги. Бастионы, охраняющие Долину Смерти, необходимо немного подлатать. Их все равно возьмут, не первым штурмом, так короткой осадой, но обветшалые стены должны хотя бы изобразить сопротивление.

— В течение ближайших трех лет Империя не будет воевать, — просипела старуха.

— Почему?

Ответа не последовало. Взгляд ведьмы, в котором на несколько минут проснулась жизнь, уже угас. Она словно бы окаменела в своем кресле, и лишь пальцы механически двигались, отделяя одну бусину за другой и продергивая их по тонкой шелковой нитке. Не требовался дар ясновидения, чтобы догадаться — больше от Альбы никто ничего сегодня не услышит.

— Понятно… — протянул Метиус, хотя что ему было понятно, не ведал никто. — Значит, из этого и будем исходить. Что бы ни случилось, в запасе у нас три года.

— Мои разведчики доносят, что Империя готовится к войне. — АрХорн, помимо прочего, ведал и вопросами засылки шпионов в сопредельные государства.

Сейчас его слегка жгло уязвленное самолюбие. Он ни на мгновение не мог представить, что у старухи имеется своя разведывательная сеть, не уступающая, а то и превосходящая его собственную. Скорее всего карга рисует картины будущего по одним ей известным деталям. Своим людям он доверял… а этой ведьме — верил. Были возможности убедиться в том, что ни одно ее слово не произносится просто так.

Метиус арГеммит тоже предпочитал иметь свои глаза и уши повсюду, в том числе и вне пределов Инталии, но деятельность эту рассматривал в немалой степени как игру, не стремясь завоевать первенство. Поэтому явственно видимое недовольство арХорна его порядком веселило.