Тотем (СИ) - Винд Шерил

Поступь горделивой особы смягчилась; разом сползла её княжья надменность, порождённая чисто женской обидой. В янтарных глазах зародилось что-то отдалённо похожее не то на беспокойство, ни то на чувство вины.

— Всё ещё кровоточит?

Ответ не требовался, но учитывая время и наличие хороших лекарей под боком, состояние раны князя могло быть значительно лучше, если только он сам не пренебрегал своим здоровьем.

Вопрос лисицы отвлёк мужчину от мыслей, заставив вынырнуть из мысленного хитросплетенья придворных интриг, от которых она пока что была далека.

— Заживет, — коротко бросил Сэт, чувствуя себя безмерно уставшим. Задача уехать из Лисбора без приключений, обезопасить лисят и не обеспокоить местных жителей терзали его, не давая отвлечься, пока в ходе раздумий он не потянул за хвост ускользающую мысль о том, кто именно сказал ему о готовящемся заговоре… Он хорошо знал, что лиса мечтает убить его, и ничего другого не ожидал от неё. Зачем тогда предупредила?

Девушка больше не смотрела на него. Короткий проявленный интерес к его состоянию и намёк на чувство вины, казалось, потух в её глазах. Княжна Лисбора развернулась, собираясь оставить его — она сделала то, зачем пришла.

— Кайра, — впервые Сэт окликнул её по имени с того дня, как с этим именем на устах лишал её гордости и воли к сопротивлению.

Она остановилась. Собственное имя странным эхом отозвалось внутри неё. Кайра прислушалась к себе, пытаясь понять, что чувствует. Это чувство не похоже на ненависть и злобу. Раньше ей казалось, что каждым своим словом, обращённым к ней, Сэт гладит её против шерсти охотничьим ножом.

Лиса не обернулась, но подождала, когда мужчина скажет слово.

Помедлив, князь взвесил каждое слово, все «за» и «против». Он хорошо умел рассчитывать только на себя, не ждать помощи извне и готовиться к худшему… Именно его недоверчивость не позволяла ему обратиться за помощью к местному лекарю, и рана была заштопана по-походному, кое-как… Он не умел просить о помощи, и поэтому не умел благодарить, но почему-то слова лисицы заставили его взглянуть на неё по-другому и произнести:

— Спасибо.

Кайра не ожидала, что росомаха поблагодарит её. В её глазах Сэт должен был разозлиться, не поверить её словам, посчитать, что она преднамеренно наговаривает на его приближённых, чтобы посеять между ними смуту — это больше похоже на поступки обозлённой лисы, которая не желает жить в мире с северным князем. Лисица незаметно для князя улыбнулась и вышла из его покоев.

Всю обратную дорогу лисицы грелись у князя за пазухой и спали под рукой, в его палатке. Маленький лисёнок шебуршал и елозил под рубашкой, ночью жался под бок и лез под руку. Путь домой всегда проходит быстро. Чувствуя за пазухой тепло рыжих шкурок, князь-Росомаха отчего-то был уверен, что Кайра не укусит, не сбежит исподтишка. Иначе что ей мешало промолчать?...

***

Рассказав о предателях, не смолчав, на душе у Кайры удивительно стало легко. Разве можно испытывать нечто подобное, когда рассказываешь врагу о своих хитрых планах? Не по-лисьи. Она своими руками лишила себя ещё одной возможности отомстить и слабо понимала, зачем. В качестве благодарности? Щедрый подарок с княжьей руки. Не стоило сомневаться в том, что по приезду первым делом князь Росомах усилит охрану и вытрясет душу с каждого, чтобы найти волков в овечьих шкурах, и тогда выкрасть её и княжича из берлоги росомах не выйдет. С другой стороны… Как знать, что этим людям можно доверять? Череда из сомнений привела её к подобному выводу — лучше сказать, а там будь, что будет.

Родной дом, в Лисборе, был напитан воспоминаниями, но после месяца жизни, проведённого на чужой земле, он казался каким-то далёким… Нереальным. Дорога обратно — как новая проба пера. Кайра начинала замечать то, что раньше оставалось вне поля её наблюдения. Маленький княжич всю дорогу без устали рассказывал ей о своей жизни в княжестве Росомах и постоянно мелькало в разговорах «князь-князь-князь». Ей и в голову никогда не приходило, что Тельконтар живёт здесь не просто на правах драгоценного гостя, с ним обходились словно он был..

«…сыном князя».

Наблюдения и происшествие с похищением отложили свой отпечаток на её отношении к князю, но... свободнее от этого в северных владениях дышать не стало. Она не чувствовала своего дома ни здесь, ни в Лисборе.

Вернувшись в свою комнату, девушка вновь осознала, что родные края остались позади, а те ничтожные три дня, проведённые там, не принесли желанного покоя. Кайра была неспокойна. Заговор притаился в стенах двух княжеств и мог обрушиться новой кровопролитной борьбой. Эти мысли она старалась гнать от себя, как могла, ведь всё, что в её власти, она уже сделала. С остальным прекрасно разберётся князь.

Тогда что же не так?..

Надавив на свою няньку-росомаху, Кайре удалось выбить получасовую прогулку на следующий день. Без приставленных к ней стражников не обошлось, вдруг сбежит, а удивление на лицах росомах росло с каждым новым растением, которое попадало к лисице в руки. Ещё больше она их удивила, когда попросила к травам нужную ей посуду и инструменты. Короткий спор закончился тем, что лиса получила желаемое — связываться с ней никто не хотел, а лишний повод чем-то занять на пару часов — радость и отдых. Потратив достаточно времени, лисица с удовлетворённостью отставила на стол результат своих прогулок. Небольшая глиняная баночка, крытая куском ткани и крепко обвязанная толстой нитью.

— Эй, — окликнула её росомаха, не опасаясь, что за простецкое обращение к княжне, получит по шее. — Не знаю, кого ты там травить собралась, но извольте жаловать в баню.

В приподнятом настроении Кайра отправилась следом за «нянькой». Поначалу всё было прекрасно. День с раннего утра лучился солнечным тёплым светом. Дела складывались, и даже никто не досаждал ей своей неотёсанностью и грубостью косолапого народа. Пар тяжёлыми каплями оседал на коже, а лисица не торопилась уходить. Буквально через пару минут единение её было нарушено появлением других женщин — рабынь.

— Ба... — протянула одна из них, растянув губы в наигранной улыбке при виде лисицы. — Какая гостья и в нашей скромной бане! Извольте простить, светлейшая госпожа, что мы без подношений и даров.

Кайра нахмурилась, а шутку рабыни поддержали её спутницы. Каждый четверг нянька водила её в баню, чтобы подготовить к визиту князя, но, зная о настроении в княжестве, внутрь никого не пускали кроме слуг — следить за девчонкой, насильно приводить её в порядок. Сегодня её наградили за хорошее поведение компанией, а она надеялась на уединение.

Не получив желанного ответа, женщины расселись и, не обращая внимания на княжну, наперебой начали обсуждать геройские подвиги. Главным героем рассказа каждой стал сам князь. Поначалу Кайра не придавала этому значения, собираясь поскорее закончить и уйти — настроение медленно портилось, но вот разговор принял иной оборот. Рабыни заскучали обсуждать одну и ту же тему, постоянно хихикая и поглядывая в сторону гостьи. В их руки попал отличный шанс отыграться и уйти сухими из воды.

— Стоило князю вернуться, так все в баню и ринулись, — хохотала старшая из женщин.

— А как нет? Глядишь, кому-то сегодня повезёт.

— А то и не раз.

Кайра фыркнула себе под нос, но комментировать не стала. Знала бы она, что речь не о ней…

— Эй! Рыжая, — грубый народ — грубые манеры.

Одарив рабыню хмурым взглядом, Кайра ждала, что же за гадость ей скажут, готовясь обороняться.

— А ты что здесь забыла?

— То же, что и ты.

— Да ну? — посмеялась рабыня, переводя насмешливый взгляд с княжны на подруг. — Здесь собрались все, кого князь вниманием не обделяет, а ты только место занимаешь и воду зря льёшь.

— Все?.. — лисица опешила; к такому удару она не была готова. Не веря в услышанное, она перевела взгляд с одной женщины на другую. Все, как одна, улыбались широко — веселились и насмехались, не скрывая того. Кайра привыкла к другим обычаям, ей и в голову прийти не могло, что в остальное время князь делит постель с другими женщинами. Лисица тряхнула головой, отгоняя от себя мысли и убеждая себя в том, что её просто дразнят.