Двойник на подмогу - Наталья Николаевна Александрова

себе под нос, – небось наша консьержка наболтала? Противная она баба, до всего есть дело! Особенно любит чужие деньги считать!

Маркиз промолчал, однако не мог не согласиться с таким определением.

– Что, мало хозяйка платила? – посочувствовал он. – Зачем же вы теперь-то горбатитесь, когда ее на свете нет, увольнялись бы, да и дело с концом!

– Ага, как же, уволишься тут, когда они мне двадцать две тысячи задолжали!

– Да неужто? – притворно ахнул Леня.

– Она, Ритка-то, все говорила – потом, потом, у мужа получишь, а у меня денег нету. А этот теперь свое завел – у меня такое горе, жену убили, а ты со своими деньгами лезешь! А я-то при чем?

– Правильно! – горячо посочувствовал Леня. – Ты заплати человеку заработанное, тогда он тебе в горе и посочувствует. Дело – делом, это первая заповедь.

Александра поглядела подозрительно, но в Лениных глазах горел такой праведный огонь, что она поверила в его искренность.

– Я шубу купила, денег заняла под зарплату. А теперь отдавать нечем, и кто я перед людьми выхожу? Аферистка, да и только! Вот, таскаюсь на работу, прибираю потихоньку – не сидеть же просто так…

В химчистке приемщица с неудовольствием глянула на норковое пальто, крашеное под дикого леопарда, и нелюбезно процедила:

– На натуральный мех гарантию не даем.

– Да мне до лампочки, – грубо ответила ей Александра, – лишь бы пятна вот тут отошли.

Леня вытянул шею. Пятна на подоле шубки были цвета ржавчины. Поскольку покойная Маргарита Михайловна вряд ли занималась в этом пальто работами по железу, Леня рискнул предположить, что пятна могут быть кровавыми.

– Это что же, в этом пальто ее… – спросил он вполголоса и провел ребром ладони по горлу.

Александра нахмурилась, но тут приемщица обратила ее внимание на то, что отсутствует верхняя пуговица.

– Чтобы потом с нас не спрашивали! – И она показала на табличку, гласившую, что администрация химчистки не отвечает за съемную фурнитуру.

Остальные пуговицы присутствовали на месте. Они были металлические, с бронзовым отливом, в середине выгравирован очень выразительный силуэт оскалившегося леопарда. Верхняя пуговица была выдрана с мясом.

– Дома вроде нету… – покачала головой Александра. – А впрочем, теперь уж все равно…

Приемщица неодобрительно покачала головой: ей не нравился такой наплевательский подход клиентки.

– А карманы-то хоть вы проверили? – осведомилась она.

– Да чего там, в этих карманах… – проворчала Александра. – Какие такие ценности?

– Не в ценностях дело, – осадила ее приемщица. – Вот одна клиентка куртку сдала замшевую, а в кармане краску для волос забыла. Так мало того, что ее куртка выкрасилась, еще одиннадцать вещей пострадали! Главное, цвет такой оказался… темный махагон. И никак не отстирывался. Мы потом с остальными клиентами большие неприятности имели! Так что лучше уж проверить…

С этими словами она вывернула карманы шубки.

Один карман был пуст, из второго выпал какой-то скомканный билетик.

Приемщица потянулась к нему, чтобы выбросить в мусорку, но Леня опередил ее и сунул смятую бумажку к себе в карман.

Химчистка находилась в крупном торговом центре, так что, выйдя оттуда, Леня с Александрой оказались в холле, куда выходили двери магазинов. В дальнем углу стояло несколько столиков и аппетитно пахло кофе.

– Не соблазнитесь? – пропел Леня, указывая в ту сторону. – Вы сегодня славно потрудились, пора и передохнуть… А то все работаете и работаете, с лица вон даже побледнели.

Совершенно неожиданно Александра согласилась.

– Ну, задавайте свои вопросы, – вздохнула она, отломив ложечкой кусок воздушного пирожного, – знаю, что задаром ничего не бывает, даже кофе задаром не нальют.

– Да, несладкая у вас жизнь, – посочувствовал Леня, – однако же все не так плохо, как с хозяйкой вашей…

Александра презрительно скривилась, потом помолчала, задумавшись, даже ложку бросила.

– Вы правы, – неожиданно сказала она совершенно другим голосом, – человека убили, а я все о пустяках печалюсь. То есть, конечно, не пустяки – двадцать две тысячи-то, но…

– Понимаю вас, – кивнул Леня, – так что если уж решились, то давайте подробнее – что случилось, где хозяйку убили, кто нашел, что милиция говорит – кого подозревают и так далее…

– Да не хозяйка она мне вовсе. – Александра вновь схватила ложку и вонзила ее в многострадальное пирожное. – Слово это терпеть не могу! Подруга она мне, вот кто! И даже не подруга, а одноклассница… раньше в одном классе мы учились! Не дружили, потому что я отличница была, все над книжками корпела, а Ритка – вечная троечница, только о мальчишках да о своей внешности думала! Я школу с серебряной медалью окончила, в институт поступила, а она пошла в продавщицы. Я институт окончила, распределили меня на оборонное предприятие, а Ритка с горем пополам окончила курсы барменов и встала за стойку в кафешке небольшой. А потом жизнь нас разметала, я десять лет на своем предприятии отработала верой и правдой, а после перестройки нас всех сократили. Там не стали разбираться, кто умный, кто глупый, кто ленивый…

– Вы ближе к делу, – деликатно посоветовал Леня.

– Да… Ну, иду я как-то с рынка как раз мимо этого дома, а тут машина останавливается, и выходит Ритка. Она меня первая узнала, я бы вообще мимо проскочила. Она такая дама шикарная, я долго ее узнать не могла, а потом смотрю – Ритка Широкова. Ну, то да се, обменялись телефонами, через неделю она звонит и предлагает к ней в домработницы идти. Я вначале отказалась, а деньги-то нужны, вот и пошла. Подумать только – серебряная медаль, красный диплом – и для чего? Чтобы их джакузи вылизывать?

– Ихнюю, – поправил Леня, – или ейную. Так будет правильнее. Из образа не выйдете.

– Вы о чем? – с искренним недоумением спросила Александра.

– А вы о чем? – рявкнул Леня, – Думаете, у меня есть время на ваш вечер воспоминаний? Что вы мне голову морочите, отвечайте по существу! А еще на оборонном предприятии работали!

– Убили ее три дня назад, – обиженно заговорила Александра, – муж поздно вечером домой пришел, а она мертвая лежит.

– От чего умерла?

– Милиция говорит, что удушили ее. На шее синяки вот такие, лицо все синее. Муж ее уж на что мужчина крепкий, а даже мне жаловался – вид, говорит, жуткий, лица не узнать, глаза выпучены, язык вывален, он как увидел – сам едва копыта не отбросил. А еще перед этим побили, но не сильно, не до смерти. Вроде говорят, грабители это были, потому что в доме все перевернуто.

– Много чего взяли? – поинтересовался Маркиз.

– Да ничего не взяли! У Маргариты одних шуб пять штук, да еще цацки кое-какие, все оставили.

– Значит, не грабители это были? Кто еще – может, муж? А вас милиция не подозревала?

– Да мне-то с чего ее душить? – встрепенулась Александра. – С какого перепугу? И к тому же, когда я в тот день уходила, Маргарита со мной на лестнице разговаривала, консьержка ее видела.

– Алиби у вас, значит, – заулыбался Леня, – это хорошо.

– У мужа тоже алиби, – Александра поджала губы, – на каком-то приеме он был целый вечер, милиция в курсе.

«Да уж знаю я про алиби», – подумал Леня.

– А вот скажите честно, как говорится, не для протокола, мог теоретически муж ее убить? Из ревности, к примеру?

– Из ревности? – Александра рассмеялась, и от этого неожиданно похорошела.

То есть не то чтобы похорошела, но стало не так противно на нее смотреть.

– Там о ревности и речи не шло. Мне Рита сама рассказывала, что они с мужем живут каждый сам по себе, у него полно девиц, ей это по барабану, у нее своя жизнь.

– Ну, может, он разводиться не хотел, чтобы деньгами не делиться? Чтобы жена львиную долю не оттяпала при разводе?

– Да какие деньги! – Александра махнула рукой. – Рита говорила, что нет у него никаких денег. Фирмочка – так себе, дохода никакого не приносит. Она его так и обзывала – бизнесмен хренов.

– А она вообще чем занималась? Дома сидела?

– Дома она как раз не сидела, это точно. Но и не работала – в смысле на службу не ходила. Но все время куда-то уезжала. И не то чтобы в салон красоты или в солярий… То есть это тоже было. Но ведь сразу отличишь по разговору, человек по делу встретиться собирается или так просто, для удовольствия.

– Точно… Так что у нее за дела были?

– Вот про это я не знаю, –