Жемчужина страсти (Маргарита Наваррская, Франция) - Елена Арсеньева

Анрио был умен и не мог не признать справедливость рассуждений своего адъютанта. Он поблагодарил его за совет и дал слово, что не женится на графине, по крайней мере в ближайшие два года. Д’Обинье достаточно хорошо знал своего господина и не сомневался, что за это время какая-нибудь красотка отвлечет его мысли от прекрасной Коризанды.

Таким образом, можно считать, д’Обинье спас королеву Марго. А ей перепало от жизни немало удовольствий. В конце концов, ей было только тридцать пять, и на свете оставалось еще немало мужчин, которые не побывали в ее постели. Кроме того, она увлекалась искусством. Ее замок превратился в литературный салон одновременно. Там можно было встретить и Сен-Видаля, и Брантома, который так подробно описал ее жизнь, и Оноре д’Юрфе, автора «Астреи». Последний оказался даже в числе любовников Марго, вообще испытывавшей особый пиетет к людям искусства. Неведомо, с чего она взяла, будто они лучшие любовники, чем прочие? Д’Юрфе не смог ее удовлетворить, и Марго пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить хорошую мину при плохой игре. Она знала болтливость пишущей братии и ужасно боялась, что Юрфе ее ославит. Она отпустила его с выражениями такого преувеличенного восторга, что он надолго возомнил себя неотразимым и был очень удивлен, не встретив в Париже у дам никакого энтузиазма. И тогда он исполнился к ним немалым презрением и отточил свой сатирический талант.

Ученый Скалигер был поражен тем, какое положение занимала Марго в Юссоне, в «орлином гнезде, вокруг которого, словно папская тиара, ярусами располагались три города. Она была свободна, — писал Скалигер, — и могла делать все, что хотела; она имела мужчин, когда желала, и тех, кого сама выбирала».

Да уж… Под предлогом создания церковного хора в своей часовне Марго пригласила в Юссон юношей, среди которых и находила себе новых любовников. Один из них, сын местного котельщика, юный Клод Франсуа, был ею крепко любим.

Марго сделала его сеньором де Помнин и бенефициаром Нотр-Дам-дю-Пюи. Разумеется, это были не более чем громкие наименования, однако они страшно радовали простодушного красавца, который возомнил о себе невесть что. Еще больше способствовала его самомнению та ревность, которую испытывала к нему Марго. Она страшно боялась, что юноша увлечется какой-нибудь красоткой помоложе, и потому все время следила за ним. «Из-за него она заказала для всех дам Юссона кровати такой высоты, чтобы можно было заглядывать под них, не наклоняясь и тем более не заползая туда на четвереньках с риском содрать кожу на спине и еще ниже, как это бывало с ней до сих пор, когда она разыскивала любовника. Из-за него же ее часто видели ощупывающей ковры и обивку стен из опасения обнаружить его там. Он, от которого она требовала слишком большой любви, был причиной того, что взор ее постоянно и напряженно устремлялся на двери и стены», — свидетельствовал мемуарист.

Не только ревность приводила ее в отчаяние. Возбуждение, любовное неистовство по-прежнему владело ею, но желанное наслаждение испытать было уже невозможно. Она снова и снова требовала ласк от Клода Франсуа и довела его до того, что бедняга умер от изнеможения.

Слухи о том, что королева Марго способна кого угодно в могилу свести, начали расходиться, как круги по воде. Господа офицеры Юссона стали ее остерегаться, да и Канильяк что-то занемог и не мог восходить на ее ложе. Плохо ей приходилось… «Она взяла привычку ложиться на постель обнаженной, оставляя при этом открытым окно, чтобы всякий, кто, проходя мимо, заглянет в него, почувствовал желание зайти и поразвлечься с нею», — сообщал Брантом. Однако таких желающих находилось все меньше, и желания были, так сказать, разовые.

Марго мечтала любым путем вырваться из Юссона. Ведь фактически она была там пленницей! Пользуясь полной властью в крепости, она не имела никакого права шагу ступить за ее пределы, опасаясь быть схваченной и заключенной в гораздо менее комфортабельную тюрьму.

Тем временем во Франции произошло некое событие, которое имело огромное значение. Был убит Генрих III, и на престол взошел Беарнец, муж Марго. Он стал зваться королем Генрихом IV, а Марго… А Марго оставалась в Юссоне. Она знала, что муж никогда не призовет ее к себе, тем более он задумал жениться на Марии Медичи, чего требовали интересы династии. Ей было сорок лет, и жизнь ее оказалась разбитой из-за навязанного ей брака.

И Маргарита с огромным энтузиазмом восприняла предложение Генриха Наваррского о разводе, от души надеясь, что тогда сможет покинуть осточертевший Юссон.

Что предложил ей король в обмен на корону? Двести пятьдесят тысяч экю для оплаты долгов, которые накопились за десять лет, пожизненную ренту и безопасное проживание. Взамен он требовал доверенность на предъявителя и устное заявление в присутствии церковного судьи о том, «что ее брак был заключен без обязательного разрешения, которое требовалось с учетом запрещенной степени их родства, и без добровольного согласия», и потому она просит его аннулировать.

Прошло, впрочем, еще очень немало лет, прежде чем развод был осуществлен, потом еще очень немало лет, прежде чем Генрих позволил бывшей жене покинуть Юссон. Все годы они вели между собой дружескую переписку, в которой было столько же лицемерия, сколько и искренности. Он ей писал: «Мне бы хотелось заботиться обо всем, что имеет к вам отношение, больше, чем когда бы то ни было, а также чтобы вы всегда чувствовали, что впредь я хочу быть вашим братом не только по имени, но и по душевной привязанности…» Вспоминал ли он в тот момент, что она почти двадцать лет находится в заточении?

А она, пытавшаяся воевать против него, отвечала: «Ваше величество, подобно богам, вы не довольствуетесь тем, что осыпаете своих подданных благодеяниями и милостями, но еще удостаиваете их своим вниманием и утешаете в печали…»

Она послала свои поздравления, когда он снова женился, и трогательнейшее поздравительное письмо по случаю рождения дофина.

И вот наконец король позволил ей вернуться в Париж…

Потрясенная, взволнованная до слез Марго ринулась в путь, и вот состоялась встреча тех, кто когда-то назывался мужем и женой.

Генрих IV, конечно, постарел за те годы, что они не виделись. Но Марго… он с трудом ее узнал, потому что она превратилась в даму громадных размеров. Тальман де Рео так описывает бывшую королеву: «Она была безобразно толста и в некоторые двери просто не могла пройти. Ее когда-то белокурые волосы теперь напоминали высушенный и вылинявший на траве лен. Полысение у нее началось довольно рано. Поэтому у нее всегда были светловолосые выездные лакеи, которых время от времени стригли… Она всегда носила в кармане немного таких чужих волос на случай, если придется прикрыть еще одну залысину на голове…»