Пехота вермахта на Восточном фронте. 31-я пехотная дивизия в боях от Бреста до Москвы. 1941—1942 - Фридрих Хоссбах

Многочасовой натиск противника на участке фронта в районе Зельвянки был так силен, что к обороне пришлось привлечь буквально все подразделения полка (штаб полка, взвод связи, кавалерийский взвод и обслуживающий персонал радиостанции). Прорывы по фронту, борьба в тылах переднего края, нападения на боевые позиции, обозы и огневые позиции, нехватка боеприпасов в пехоте и артиллерии (батарея 88-миллиметровых зенитных орудий полностью расстреляла свой боезапас), уничтожение средств связи – в этой напряженной ситуации поступило сообщение об активности русских в тылах полка – в лесу к востоку от Кракотки. Отразить эту новую опасность командир 82-го полка был не в состоянии. Весь личный состав полка – до последнего человека – был занят в бою на фронте и на флангах. Находившийся в Кракотке командир 5-го пулеметного батальона предложил признать положение безнадежным, прекратить бой и силами 82-го полка и 5-го пулеметного батальона прорываться на восток. Однако командир 82-го полка верил в боевой дух своих солдат и ответил, что полк не оставит свои позиции. Пусть с угрозой из леса разбирается вышестоящее командование. В этот критический момент с востока послышался гул боя. В деревне начали рваться снаряды, очевидно предназначенные не для нас, а для противника к востоку от Кракотки. Давно ожидавшийся сосед справа наконец появился на поле боя. Когда взошло солнце, выяснилось, что 82-й полк на всех участках обороны удержал свои позиции, предотвратив прорыв окруженных русских войск на восток. Однако воспрепятствовать прорыву мелких групп сквозь бреши в наших растянутых порядках мы не смогли. Потери противника в живой силе и технике были очень велики[58]. В отсечении танков противника особо отличилась 14-я рота 82-го полка под командованием лейтенанта Пиля. Много военного имущества было на следующий день обнаружено в лесах западнее Зельвянки. В этом случае, как и в других случаях прорыва окруженных русских частей, они предпочитали спасение сохранению военного имущества. Метод просачивания через наши боевые порядки поодиночке и мелкими группами позволил русским сухопутным частям, и прежде всего партизанам, сохранить личный состав и, соответственно, получать пополнения.

30 июня условия обороны 82-го полка на случай дальнейших русских атак значительно улучшились. Сосед справа (34-я пехотная дивизия) ликвидировал брешь у деревни Кошели и тем самым развязал руки нашему северному флангу (1-й батальон) и позволил перевести его в стык между 3-м и 2-м батальоном. Кроме того, мы получили подкрепление – 2-й батальон 17-го пехотного полка (командир майор Корфес) и 1-ю батарею 845-го артиллерийского полка. Была также устранена нехватка боеприпасов. Летчики сообщали о движении с запада новых крупных русских сил в направлении Зельвянки, но 30 июня имели место лишь спорадические атаки русских, которые были сравнительно легко отражены. Задача 82-го пехотного полка была выполнена, когда на западном берегу Зельвянки 1 июля, перед фронтом 82-го полка, появился наступавший на север 12-й пехотный полк.

Закончив выдвижение к реке Щара 27 июня и выйдя к Зельвянке, 82-й полк на четыре дня (а основной состав 31-й дивизии и еще дольше) был включен в состав войск, замкнувших кольцо окружения вокруг русской группировки. Из-за этой задержки расстояние до спешившего на восток корпуса из состава танковой группы Гудериана, вышедшего к Березине между Бобруйском и Борисовом, стало еще больше. 1 июля на командный пункт 82-го полка в Кракотке прибыл фельдмаршал фон Клюге. Он выразил свою признательность полку за стойкость, проявленную в предыдущие дни. Было видно, что фельдмаршал очень доволен тем, что полк, который он считал «потерянным», уцелел, а его личный состав, несмотря на трудности, сохранил высокий моральный дух. Фельдмаршал, кроме того, объяснил командиру 82-го полка, что отвод полка с Щары был неизбежным, потому что кольцо окружения у Зельвянки оказалось слишком слабым, чтобы воспрепятствовать прорыву крупных русских сил, а сил на организацию кольца у Щары было недостаточно, и от этой мысли пришлось отказаться. Клюге, кроме того, высказал соображение о том, что, прежде чем двигаться дальше на восток, надо закончить сражение с окруженным в районе Белостока противником. Гудериан, напротив, хотел и дальше двигать свои танки на восток, оставив задачу уничтожения Белостокской группировки пехотным армиям[59].

При желании можно было обосновать любую из этих двух точек зрения. Правда, никто не упомянул о том, что задача окружения противника всегда связана для пехоты с тяжелыми боями. В четырехдневных боевых действиях у Зельвянки, в которых пришлось принять участие 82-му полку, речь шла не о полицейской операции по очистке района, а о тяжелых и кровопролитных боях с противником, исполненным решимости вырваться из окружения. Успех обеспечивался безусловной волей обороняющихся держаться до последнего человека и осознанием необходимости внести свой вклад в достижение победного окончания сражения. При этом надо было считаться с разнообразием тактики противника, имевшего численное и материальное превосходство.

За период с 28 июня по 1 июля личный состав 82-го пехотного полка поредел более чем на 150 человек. Только во 2-м и 3-м батальонах, принявших на себя основную тяжесть боев, были убиты 66 и ранены 78 человек. Такая большая доля убитых говорит об ожесточенности боев. Жертвы сражения у Зельвянки – среди них обер-лейтенант Винар (10-я рота), лейтенант Шмидт  (5-я рота), обер-фельдфебель Рихерт (5-я рота), лейтенант Штольц и обер-фельдфебель Фаульбаум (7-я рота), а также фельдфебель Юшкус (4-я рота) – нашли свое последнее упокоение на холме у северной окраины селения Великая Кракотка.

Наступление к Днепру. Старый Быхов

В первой половине июля мы вступили в лежавшую перед Днепром пограничную область, которая в политическом и географическом отношениях несла на себе отпечаток существенных черт переходной области. В ходе борьбы между Литвой, Польшей и Россией эта область неоднократно меняла своих властителей. По своим природным особенностям и по растительности эта область представляет собой нечто среднее между болотами Полесья и западнорусскими возвышенностями. Местность здесь покрыта густыми лесами. Многочисленные реки, принадлежащие к бассейнам Припяти, Немана и Днепра, преграждали путь наступавшим немецким войскам. Это был один из беднейших районов России, и продвижение по его территории крупных воинских сил было сопряжено с большими трудностями.

Редкое население и низкий уровень культуры жилищ создавали большие проблемы с расквартированием и вынуждали каждый раз развертывать палаточные лагеря. Жаркое и сухое лето создало проблемы и со снабжением войск водой. Мы постоянно ощущали ее нехватку. Имевшиеся в деревнях колодцы не могли удовлетворить потребность в воде такой массы войск. Это привело к тому, что, помимо прочих тягот, которые солдат неизбежно испытывает на войне, командование было вынуждено прибегнуть к рационированию воды. Если нам всегда удавалось снабдить солдат достаточным количеством кипяченой воды (пить сырую воду, по санитарно-гигиеническим соображениям, было запрещено), то возможности помыться и постирать нательное белье зачастую не было. Особенно неблагоприятно сказывался недостаток воды на лошадях. На долю животных выпадали большие нагрузки, но после тяжелых переходов их подчас приходилось очень далеко выводить на водопой. К этому следует добавить, что снабжение лошадей кормами отнюдь не соответствовало реальным потребностям. Заготовка кормов на местности, где произрастали рожь, ячмень и гречиха, но было мало овса, тоже была недостаточной, тем более что урожай еще не успел созреть – растения только-только начали колоситься. От состояния лошадей сильно зависело состояние пехоты. Если летом, а затем и позже, в неблагоприятных осенних условиях и зимой, мы сумели выстоять, то благодарить за это надо в первую очередь людей, которым был доверен уход за животными. Без самоотверженного труда этих людей – ездовых, конюхов и фуражиров, которые на марше последними ложились спать и первыми вставали по утрам, мы не смогли бы удержать темпы продвижения.

Ход продвижения следовал образцу, испытанному в западных кампаниях[60]. Полк делился на маршевые группы; последовательность построения этих групп ежедневно менялась. Расписание привалов отрабатывалось заранее. Плохо развитая сеть дорог привела к тому, что всем частям дивизии приходилось идти по одной дороге. Счастлив был тот полк, которому выпадало идти во главе длинной дивизионной колонны, ибо ему доставалась дорога в более или менее приличном состоянии. Чем ближе к хвосту колонны находились часть или подразделение, тем хуже становилась для него дорога, тем тяжелее становился марш. Прохождение вопреки всем превратностям пути, погоды и условий расквартирования 445 километров от Зельвянки до Днепра за 14 дней при ежедневном прохождении 31 километра явилось высоким достижением пехоты. Желание командования танковых групп, чтобы пехота быстрее следовала за танками, было объяснимым, но невыполнимым. Пределы физических сил не позволяли пехотинцам идти быстрее. Разница в скоростях марша привела к тому, что армия двигалась на восток двумя отдельными эшелонами, которые не только врозь совершали марш, но и врозь сражались. Разделение этих эшелонов вскрыло слабость такой стратегии, и этой слабостью не преминули воспользоваться русские, как только распознали ее. В наступательных операциях мы придерживались того принципа, что, переходя к тактической обороне, мы навязываем противнику наступательные действия. Согласно воззрениям немецких штабов, существенной предпосылкой успеха в обороне является умение отсечь пехоту наступающего противника от его танков.