Матка - Татьяна Шуран

Из рабочих дневников Золтана Себестьяна:

Тасманов говорит, что негативная оценка хтонических энергий наивна. Иногда он отзывается о древневавилонских жрецах, как о своих знакомых: "Эти кретины" и пр. "Если бы эти кретины тогда не влезли, планета давно перешла бы на другой уровень существования". Я спросил его в шутку, не знает ли он, что все-таки случилось с тем основателем секты. Он задумался на некоторое время, а потом сказал: "Теперь это уже не важно". Его познания по части применения пыточного инвентаря порой просто пугали бы, если бы речь шла не о вещах, вышедших из употребления тысячелетия назад.

Если принимать во внимание творчество Тасманова и его расшифровку таблиц, найденные залы — это бывшие храмы. Уникальный случай, когда работа современного мастера помогает понять древние образцы, а не наоборот… Информация, которую он дает, бесценна; теоретически, подготовленный специалист мог бы организовать подобную мистификацию, но насколько мне известно, он никогда всерьез не интересовался наукой… вообще я бы сказал, что его невежество во всем, что не касается непосредственно его специализации, близко к идиотии. Но сведения, которые он сообщает, исходя из найденных нами образцов, поразительны.

…

Сохранившиеся фрагменты вавилонских мифов относятся практически полностью к героическому типу и повествуют о цивилизаторской миссии "младших богов" (Энлиль, Энки, Инанна, Мардук) и подвигах героев (Гильгамеш, Энкиду). Архаические хтонические образы, связанные с представлением о хаотических первичных силах и истоках творения, упомянуты лишь в мифе о Мардуке и Тиамат, и материала для их интерпретации мало. Однако обнаружение текстов, относящихся к культу "старших богов", позволяет восполнить этот недостаток.

Со слов Тасманова, Апсу интерпретировался как первичный свет — не то, что принято сейчас подразумевать под "светом" как упорядочивающей, созидательной силой — скорее, ненаправленный поток бесцельной творческой воли, не ограниченной какими-либо рамками, бессмысленной, своего рода духовный хаос (хотя это противоречит современному пониманию "духовности" как нравственного начала). Тиамат означала неисчерпаемое изобилие материи, бесконечность созидательных сил, источник жизни (что опять же противоречит традиционному представлению о враждебности материи по отношению к формообразующей деятельности).

…

Впрочем, для переосмысления архаических духовных учений есть основания в самих сюжетах хтонической мифологии, о которой можно составить представление, например, по соответствующим текстам античной Греции, сохранившимся значительно лучше, чем месопотамские источники. Амбивалентный характер хтонических образов очевиден даже несмотря на характерное для античности преобладание героических мотивов подвига, преодоления хаотических сил природы, времени, женственности и смерти. Можно вспомнить, что древнегреческий бог Солнца Гелеос является доолимпийским, архаическим божеством и принадлежит к поколению титанов; его ослепительный свет, взгляд ярко сверкающих глаз не столько привлекателен, сколько страшен. Характер хтонических сил ярко выражается в поведении потомков Гелеоса, отличавшихся дерзостным нравом и склонностью к колдовству: дочери — Пасифая, критская царица, мать Минотавра; волшебница Кирка (Цирцея), превращавшая на своем острове людей в животных, а также из ревности проклявшая прекрасную нимфу Сциллу, которая стала морским чудовищем с нижней частью тела в виде свары голодных псов, подстерегавшим путешественников в Сицилийском проливе; внучка — волшебница Медея, убившая собственных детей в качестве мести мужу за измену. Хотя Гелеос — не самая точная аналогия; со слов Тасманова, если приводить примеры из астрономии, Апсу в вавилонском мифе означает предполагаемый центр галактики, хотя, как он выразился, "на самом деле нет у нее никакого центра". Я спросил: "А что же там есть?", — на что Тасманов ответил: "Где там?", — и я подумал: "А и в самом деле!"

…

С точки зрения патриархального рассудка первичная форма осознания оценивается как примитивная, ложная. В архаическом восприятии жизнь предстает как беспорядочное нагромождение непонятных процессов, исполненных диспропорции и дисгармонии, доходящей до настоящего уродства и ужаса. Мир мыслится фетишистски, отдельные вещи и части тела обладают самостоятельными духовными функциями (можно привести в пример античный сюжет, в котором голова растерзанного вакханками Орфея плывет по морю, пророчествует и творит чудеса). Вселенная представляется единым телом, изначально обязательно женским, производящим все из себя; небо, земля, море и потусторонний мир теней слабо различаются между собой. Красота архаических существ гибельна: так, например, миксантропичные сирены привлекают моряков чарующими голосами и обрекают на смерть в мрачной глубине моря. Однако следует различать собственный смысл хтонических образов и их интерпретацию в героическом контексте. Характерным примером взаимодействия героического и хтонического пластов может служить легенда о Медузе Горгоне.

Имя Медуза означает "владычица, повелительница". Изначально Горгоны — прекрасные морские девы. Однако по происхождению они связаны с доолимпийскими морскими божествами, олицетворяющими загадочную и необузданную стихию бессознательного. Их независимость и беспечность вызывают гнев Афины Паллады — богини мудрой и справедливой войны, олицетворяющей героический идеал начиная с истории своего рождения: появившаяся без матери в полном вооружении из головы отца — верховного олимпийского бога Зевса (уникальный пример притязания мужского, рассудочного начала на абсолютное господство вплоть до функции деторождения). Афина превращает дев в чудовищ, покрытых блестящей чешуей, со змеями вместо волос и взглядом, превращающим в камень все живое (слово Горгона происходит от корня "страшный, ужасный"). Горгоны скрылись на отдаленном острове, но все равно напуганные люди ждали героя, который победил бы их. Когда юный воин Персей с помощью хитрости и волшебных предметов, полученных в подарок от нимф, наконец убил Медузу, из ее крови родился прекрасный крылатый конь Пегас. Кровь из левой части тела Медузы оказалась лечебной, а из правой — ядовитой; ее Афина собрала в два сосуда и отдала богу врачевания Асклепию. Страшную голову Медузы богиня прикрепила к своему легендарному щиту — эгиде. Таким образом, поверженное хтоническое чудовище служит источником чудесной силы и в буквальном смысле материалом для цивилизаторской деятельности победителей. Аналогично, в "Энума элиш" именно из тела Тиамат Мардук создает новый мир. Несмотря на восприятие хтонических сил как устрашающих и деструктивных, они предстают основой творения.