Румо и чудеса в темноте. Книга II - Вальтер Моэрс

Идея была достаточно сумасшедшей, чтобы понравится Гаунабу. Гелцы договорились с тумангородцами, иммунизировали их и затем газом загипнотизировали туманную медузу. В отличие от Снежинска Туманный город стал огромным успехом. Газ, пульсируя, расходился по всем районам города и гипнотизировал каждого, кто входил в город, в то время как сама туманная медуза спала глубоким сном. Этот сон был наполнен, как свидетельствовали постоянные нервные подёргивания тумана, оживлёнными медузьими снами – туман трепетал и шелестел, сгущался и развеивался, но постоянно оставался на одном и том же месте, как вечный паровой колокол, накрывший Туманный город и сделавший его огромной ловушкой, из которой никто не мог сбежать. А алхимик, выдвинувший эту идею, стал личным советником короля.

Самым же успешным оставался первый город-ловушка построенный Гаунабом шестьдесят вторым. За сотни лет город часто менял своё название. То он назывался Ункоградом, то Муминском, то Бертенхаймом – в зависимости от того, кто в нём жил, пока их не уносили в Гел. Однажды в окрестности города пришёл замониец по имени Гот, зашёл в город и увидел, что он пуст и в нём пахнет чем-то странным и кислым. А поскольку Гот был вольпертингером, то он назвал реку, протекавшую в городе, Вольпером, сам город он назвал Вольпертингом и занялся тем, что начал заселять город себе подобными.

Короля, строящего искусственные города и ловящего таким образом людей, чтобы затем сделать из них рабов или убить их, в другом месте, вероятно, посчитали бы душевнобольным. Но в глазах гелцев он был святым, даже, несмотря на то, что он часто голым выходил на балкон в своём дворце и стрелял в подданных зажжёнными стрелами. Гаунаб шестьдесят второй стал правителем открывшим дверь в наземный мир.

Гаунаб последний

До сих пор история Гела рассказывала о расцвете и росте города, о победах и завоеваниях Гаунабов, но в Седьмом периоде для города настали тяжёлые времена: ужасные эпидемии, подземные землетрясения, нашествия насекомых – как будто одна за другой исполнялись все угрозы Красного пророчества. Но город был таким огромным, что подобные беды не смогли уничтожить его полностью, и жизнь продолжалась, несмотря на причинённый ущерб. Алхимики нашли средства против эпидемий, на местах разрушенных землетрясениями зданий были возведены ещё более пышные строения, насекомые были уничтожены. Но безостановочный рост города остановился и сменился упадком, но таким медленным, что даже правители этого не заметили. Гаунаб сменял Гаунаба, Театр красивых смертей видел и плохие, и хорошие времена, урожай из городов-ловушек собирался регулярно, но больше ничего особенного не происходило. В Восьмом и Девятом периодах этот застой перешёл в регресс и правящие Гаунабы впали в апатию. Они занимались только тем, что лелеяли свои причудливые болезни и председательствовали в театре. Город постепенно тонул в коррупции и вскоре погрузился, как и его короли, в безразличную летаргию.

Гаунаб последний был венцом всех ошибок и грехов, совершённых городом Гелом и его правителями. Он был самым ценным и странным созданием подземного мира, такой лживый и неправильный, такой тупой и злобный, каким только может быть живое существо. Так же, как он перепутал своё уродство с красотой, считал он жестокость искусством, ненависть любовью, а боль радостью. Он вообще много чего перепутывал: право и лево, верх и низ, хорошее и плохое, перед и зад и даже слоги в своих словах.

Гаунаб Аглан Азидаака Бенг Элел Атуа девяносто девятый был правителем Гела, королём подземного мира, властелином жизни и смерти в Театре красивых смертей и если бы когда-нибудь безумие и злоба решили бы объединиться и превратиться в живое существо, то они стали бы Гаунабом девяносто девятым.

Урс просыпается

Урс потёр глаза. Теперь он был уверен – всё это не сон. Слишком убедительно, слишком натурально всё происходящее, слишком бодро он себя сейчас чувствовал.

Дурман и кислый запах исчезли. Кто-то, не важно каким способом, принёс вольпертингеров в этот ужасный мир.

– Мы в аду? – спросил Коррин. – Как мы сюда попали?

– Не знаю, – сказал Урс.

– Как ты думаешь, что они от нас хотят? – спросил Коррин.

– О, боже, – простонал Урс, – Столько вопросов… Откуда я должен всё это знать?

– Я просто пытаюсь разобраться, – сказал Коррин. – До настоящего момента я считал, что это сон.

– Я тоже, – сказал Урс. – Но сны не могут быть такими отвратительными.

Урс опять посмотрел на ложу. Полные ожидания глаза всех зрителей были направлены на отвратительного карлика на троне. Позади него беспокойно туда-сюда двигалось высокое существо и пыталось устроить карлика поудобнее. Оно подавало ему фрукты и золотые кубки с напитками, оно взбивало подушки и обмахивало его веером, а иногда наклонялось к карлику, что бы что-то прошептать ему в ухо, после чего карлик противно кряхтел. Но, несмотря на то, как раболепно вёл себя чёрный, у Урса сложилось впечатление, что в этом спектакле он второе по значимости существо.

История Фрифтара

Фрифтар был главным советником Гаунаба последнего, советником в вопросах политики и стратегии, из семьи дипломатов, многие поколения служившей при дворе короля.

На фоне коренастого и уродливого Гаунаба Фрифтар создавал приятное впечатление. Он был худым, бледным и высоким, со слабой мимикой и жестикуляцией. Но только при прямом сравнении с уродливостью Гаунаба Фрифтар выглядел так хорошо, во всём остальном он, со своими демоническими чертами лица, крючковатым носом и выпирающими вперёд зубами, был похож на пугало.

Тот, кто считал Фрифтара серым кардиналом, управляющим из-за трона марионеткой-Гаунабом, тот непозволительно недооценивал сумасшедшего монарха. В Гаунабе последнем объединилось множество злых духов – наследие его бессовестных предков-тиранов. За почти сто поколений болезненно раздувшийся эгоцентризм сделал Гаунабов чрезвычайно чувствительными к любым видам заговоров. И если кто-то противопоставлял себя королю, то он противопоставлял себя всем Гаунабам. Он мог бы вести себя сколь угодно осторожно и умно, скрывая свои намерения, но полностью их скрыть ему бы не удалось. Гаунаб был безумным, необразованным, зверским и морально опущенным типом, но духи его предков сплочённо стояли за его спиной. Они помогали ему почуять самые изощрённые интриги и всякого, кто попадал на глаза разъярённому королю, ждала смерть. Фрифтару это было очень хорошо известно.