Темная душа. Академия жрецов - Алейна Вран

В глубине души я понимала, что Джозефф прав. Он не успел бы ее спасти, я сама видела ее рану. Хелена была обречена, но я не могла спокойно жить дальше, будто это было обычное дело. Я прекрасно знала, что это не Джозефф воткнул холодное лезвие в ее хрупкое тело. Это были протестанты! Глупые фанатики, желающие развязать войну между даркхами и жрецами. Они считали, что король плохо управляет своим народом и если бы тот был чуточку смелее, даркхи уже давно завоевали Академии и присвоили всю власть себе. Но в это верят только глупцы. Даже я понимала, что Совет Избирателей просто не сдастся и окажет достойное сопротивление темному миру, а во время сражений погибнут не только тысячи магических существ, но и простых людей.

— Но как они узнали где мы? Зачем они пришли? — я не могла отвести взор от его лица.

Парень потер подбородок и запустил длинные пальцы в черные, как смоль, волосы. По этому жесту я поняла, что ему не очень то хочется мне говорить.

— Протестанты пришли за тобой, — парень отвел глаза. — Они боятся, что ты пошатнешь устоявшуюся систему.

Я недоуменно моргнула. За мной? Они боятся меня? Хрупкую шестнадцатилетнюю девочку, которая к тому же потеряла свою силу. Что они ожидали от меня? Если я гибрид, то обязательно должна быть какой-то особенной? Может, еще и пророчество составили?

Передо мной всплыло бледное лицо Хелены. Выходит, она умерла из-за меня? Все подростки на той вечеринке… Это я виновата в их смерти!

— В этом нет твоей вины.

Я ухватилась за его майку, как за спасательный щит.

Джозефф будто прочел мои мысли и протянул мне руку. Я ухватилась за нее и снова присела на острые камни.

Так мы и сидели на обрыве, наблюдая, как морская пена клубится возле скалистого берега.

Мягкая и гладкая ладонь Джозеффа не отпустила мою, делясь своим теплом. А я все не могла перестать думать о произошедшем. О Хелене, Протестантах и жрецах. Все началось с этого чертового похищения. Сейчас я могла бы быть рядом с Альфредом и Чаком, а все эти люди остались бы живы. Вспомнив, что именно Джозефф увез меня из дома, я резко отдернула руку. Он удивленно уставился на меня, но ничего не спросил. Я слишком много показала ему. Он увидел мое сожаление и угрызение совести. Пора бы надеть маску безразличия и вернуться за непробиваемую стену сарказма.

У Джозеффа зазвонил телефон. Его лицо опять стало непроницаемым. И, по-моему, я перепутала удивление с презрением. Парень получше меня скрывает эмоции. Я теперь сомневалась, что он вообще что-то чувствует.

— Да? — сказал Джозефф собеседнику. Последовала небольшая пауза. — Он уже на месте? Мы скоро вернемся.

Когда черноволосый засунул мобильник в задний карман джинс, он подобрал куртку с земли и, встав, направил в сторону стоящего джипа. Мысленно выстрелив ему в голову, я поплелась следом.

Ехали мы в полной тишине.

Час спустя я уже находилась в кабинете Бредсберри. Джозефф и еще трое парней стояли по бокам от директора, а все остальные выжившие ученики с вечеринки сидели на стульях. Старик окинул всех строгим взглядом. Не надо быть ясновидящей, чтобы понять насколько сильно он зол.

— Нападение было совершено на дом одного из членов Совета. Но он был скрыт чарами до гибели Марка Лоуэлла. Выходит, даркхи заранее знали, где находится особняк? — размышлял вслух старикан.

То есть Марк Лоуэлл был отцом Хелены? Она была дочерью члена Совета Избирателей? Этого я не знала.

— Кто устроил вечеринку? — мистер Бредсберри ударил кулаком по столу.

— Это была Хелена Лоуэлл, но она уже мертва, — ответил парень возле меня.

Бредсберри резко обернулся и посмотрел прямо ему в глаза.

Я легонько покачивалась на стуле и вполуха слушала разборки старика. Что он вообще хочет услышать? Половина тусовщиков больше не дышат, а у другой половины шок, и он тут решил допрос устроить.

Я посмотрела на парней, приближенных к директору. Они стояли с непроницаемыми лицами и медленно разглядывали учеников, отмечая мелкие детали. Парень, стоявший рядом с Джозеффом, невольно привлек мое внимание. У него были чистые голубые глаза и платиновые волосы. Как у отца. Он всматривался в лица «допрашиваемых» с неким сочувствием, будто понимая насколько тяжело терять близких или друзей. Когда он заметил, что я его в наглую рассматриваю, то улыбнулся, а на щеках появились миленькие ямочки. Почувствовав, что начала заливаться краской, я постепенно отвернулась и постаралась сосредоточиться на происходящем.

В кабинете стояла гробовая тишина. Все ждали пока кто-нибудь сознается в неизвестно чем.

Вскоре, в центр, к мистеру Бредсберри, вышла та самая рыжая девчушка, которая флиртовала с Джозеффом. Она что-то шепнула главному жрецу. Тот кивнул и сказал:

— Мисс Харрис, дорогая, вам нечего бояться. Скажите нам правду.

Девушка развернулась к нам лицом и, испуганно взглянув на меня, тяжело сглотнула. Что это за спектакль она тут устроила?

— Я видела, как Эвелин Воланд раздавала приглашения в классе. Она была близка с Хеленой и вполне могла выведать у нее информацию.

Услышав это, я разразилась нервным смехом. Глупее я ничего не слышала.

— Что ты несешь? — я скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.

— Мисс Воланд, это правда? — спросил директор.

— Естественно, нет! — я не собиралась продолжать этот бессмысленный разговор. — Можно мне уже идти?

Старик не ответил на мой вопрос, а лишь указал в сторону двери.

— Мистер Марлоу, мистер Коллинз, пожалуйста, осмотрите комнату гостьи.

Двое парней, очень похожих друг на друга, вышли за дверь.

Всем своим видом я давала понять, что мне абсолютно плевать на все обвинения. Хелена мертва по моей вине, и это единственное, что тревожило мои мысли в данный момент.

Как только дверь закрылась, рыжая стерва, которая по неизвестным мне причинам, только что грубо меня подставила, тихо скользнула на свое место.

Она еще пожалеет, что связалась со мной!

Через некоторое время парни вернулись. И передали некие карточки мистеру Бредсберри, держась от него на почтительном расстоянии.

Старик стрельнул в меня пронзительным взглядом.

— А как тогда вы собираетесь объяснить это? — выставив листовку вперед, он помахал ей. — Узнаете?

Я раздраженно покачала головой.

— В первый раз вижу! — мой голос был достаточно резким, чтобы он уяснил, что я не собиралась с ним любезничать.

Отлично. Похитили меня, а теперь еще и хотят обвинить в том, чего я даже не совершала!

— Мисс, подойдите, пожалуйста, — нарочито дружелюбным тоном сказал директор Академии.

Быстро прошагав к нему,