Аргумент барона Бронина 3 - Олег Валентинович Ковальчук

Затем перевёл взгляд на меня.

— Господин Алексей… Хм… Бронин. Позвольте нам с вами перекинуться парой слов наедине, — произнёс генерал.

— Для чего это? — первое, что пришло в голову, спросил я.

Лупицкий поднял брови:

— К старшему по званию, тем более генералу, так обращаться не принято, молодой человек, — тут же взвилась Роза Степановна за моей спиной. — Боюсь, вопрос о том, почему вас выделили из рода, становится для меня все менее загадочным. По крайней мере, манер вам явно не достает, а также субординации.

— Прошу прощения, господин генерал, — тут же поправился я. — Так точно, будет исполнено. Готов приступить к обсуждению интересующих вас вопросов, — отчеканил я, а сам раздумывал, как теперь из этой ситуации выходить.

В любом случае, пообщаться с ним наедине будет куда безопаснее для меня. Это гарантирует то, что у Лупицкого не будет подкрепления. Но в то же время и свидетелей тоже не будет. А я что-то не настолько уверен в своих силах, чтобы выступать против такого монстра, как Лупицкий, сейчас. Вот будь у меня ментальная магия здорова — все было бы хорошо. Но с одной песчаной магией боюсь не сдюжу.

Лупицкий оглядел помещение, задержав взгляд на побелевшей Розе Степановне, затем кивнул в сторону выхода.

— Давай за мной, — произнес он и, молодецки развернувшись, размашисто зашагал к выходу.

Я тут же распылил песчаное копьё и запрятал песок по углам на потолке и рассыпал мелким слоем по полу.

Всё же нападать первым пока не стоит.

Набрав полную грудь воздуха, я незамедлительно последовал за ним. Я физически ощущал цепкий взгляд, устремленный мне в спину. По крайней мере, все сотрудники канцелярии внимательно следили за мной.

Все-таки Лупицкий, как я понял, был здесь легендарной личностью. И то, что он заинтересовался каким-то первокурсником, более того, попросил в канцелярии об услуге, однозначно должно было вызвать целую волну обсуждений порождённых любопытством.

Да уж, попал я в интересную ситуацию. Осталось понять, чем это всё для меня обернется. Ведь если я правильно понял, именно Лупицкий сражался тогда с Максимусом и потом вместе с ним пропал. А сейчас вот вернулся и интересуется, кто же такой Алексей Бронин. Да еще и демонами от него несёт за версту. Совпадение? Не думаю. Но что гадать — сейчас всё и узнаем.

Шагали мы недолго. Лупицкий встал посреди коридора, внимательным взглядом оглядел пару дверей, затем толкнул ближайшую.

— Заходи, — поманил он меня.

Оглядев кабинет, он уселся прямо на преподавательский стол. Мне указал на первую парту, находящуюся прямо напротив стола. Я невозмутимо последовал указанию и, усевшись за парту, выжидательно посмотрел на генерала.

Параллельно снова подтянул песок к входу в аудиторию. Надеюсь мимо кабинета в ближайшее время никто не пройдёт.

Так мы с генералом и сверлили друг друга взглядами. Пауза явно затянулась, но уж я точно не собирался начинать беседу первым. И его долгий взгляд меня нисколько не смущал — не на того нарвался.

— Итак, — наконец спросил он, — Алексей, тебе случаем не доводилось слышать имя Алексиус? А если точнее — архимаг Алексиус? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.

— Допустим, — ответил я. — Мало ли архимагов развелось на белом свете.

— Приемлемый ответ, — кивнул Лупицкий. — А что касаемо ученика этого самого архимага — Максимуса, самого настоящего архидемона, об этом ты что-нибудь слышал?

— Кое-что слышал, — в тон генералу ответил я.

— И что же ты слышал?

— Что он едва не разрушил всю академию, — хмыкнул я.

Одно радовало, что он еще не успел поговорить с Афанасьевым, иначе тот рассказал бы генералу про этого Максимуса и наши с ним взаимоотношения.

— Ладно, давай не будем ходить вокруг да около. Я общался с этим самым Максимусом, вернее, сначала мы с ним долго бились, а потом уже приступили к переговорам.

— Все по классике, — хмыкнул я, не сводя глаз с директора.

— И он мне рассказал интересную историю, что он из другого мира, что оказался здесь, потому что погнался за своим учителем, неким архимагом Алексиусом.

Произнеся это, он вперился взглядом в меня, так, будто ожидал прочитать все мысли на моем лице. Я даже бровью не повел.

— Его проблемы, — пожал я плечами.

— Так вот, он говорит, что этот самый его учитель, архимаг Алексиус, переродился в другом теле и является неким бароном Брониным, которым ты назвался. Это совпадение?

Можно, конечно, сейчас выиграть время и солгать, но не люблю я ложь. Особенно когда на этой лжи меня ловят. К тому же она и так раскроется очень скоро, когда Лупицкий пообщается с Афанасьевым. А это может случиться в любую минуту.

— Господин генерал, — отбросив лишнее, спросил я, — могу я к вам обратиться не как к должностному лицу, а как к человеку, или как к мужчине?

Лупицкий удивленно поднял брови.

— Вообще-то, если уж по-честному, я специально завёл этот разговор наедине, чтобы мы могли поговорить как мужчина с мужчиной, — немного подумав, ответил он. — Поэтому это будет предпочтительно.

— Тогда позвольте задать вопрос: От Максимуса за километр воняло адскими эманациями и демонской сущностью. Но это понятно — он заключил контракт с дьяволом, да ещё и согласился поместить себя в тело архидемона. Но вот один вопрос мне покоя не даёт: от вас я чувствую те же самые эманации. И, признаюсь честно, этот факт не позволяет мне отвечать прямо на ваши вопросы.

— Чувствуешь демонические эманации? — переспросил Лупицкий, хотя вопрос был явно риторический. Он прислушался к себе. — Я ничего не чувствую. Это любопытно. Каким именно образом ты их чувствуешь? — спросил он.

— Я ещё не изучал природу этих эманаций, — уклончиво ответил я. — Не было времени, как вы понимаете. Однако природа излучения явно демоническая.

Он помолчал, будто решая, что мне стоит говорить, а что нет. Затем смерил меня взглядом.

— Максимус сказал, что в теле, которое дал ему дьявол, скрываются некие демонические паразиты. Что это за паразиты, он сам не знает. Да и я тоже.

Я едва подавил желание расплыться в улыбке. Максимус надеялся обмануть весь свет, вот только обманывается сам на каждом шагу.

— Но когда мы с ним бились, — продолжил Лупицкий, — он пообещал этим паразитам мою душу. Но я смог себя