Обручённая с Тёмным Богом (СИ) - Шейл Рианнон

Глава 12

Твои желанья смог я оценить,

Но отвечай: как ты не побоялась

В жилище преисподнее сходить

Из той святой обители надзвездной,

Которую не можешь ты забыть? (Данте)

АГРОСС. ПРОШЛОЕ

Когда Ваал вернулся в Офирус, я понял, что моим планам не суждено сбыться. Ибо тот, кто вернулся с глубин Баатора – не может быть прежним. А значит, мне придется скрываться какое-то время. Единственный козырь, это отпрыск Темного Бога. Я знал, что Таира будет готова на все, лишь бы спасти ребенка, поэтому просто выжидал момента, когда она сама попросит моей помощи. Но видимо я недооценил их любовь, которую даже Бездна не смогла стереть в пепел. И тогда я решил, что как только Кровавый Бог покинет дом, я украду дитя. Найду способ, даже во вред себе, но украду. А в иллюзорном пространстве они его никогда не найдут, и Таире придется пойти на жертвы.

Шли дни, я был в ожидании, но чего я никак не мог предвидеть, так это то, что однажды зайду в свои покои и увижу на своей постели белый конверт, в который завернут ребенок.

Я взял его. Он смирно спал. Но не успел я моргнуть глазом, как его глаза распахнулись, словно ждали момента. На меня смотрели темные сапфировые глаза. Такие же синие глаза были только у одного существа. У Ваала. Я не понимал. Это какая-то ловушка? Или здесь Таира? И если это так, то где же она? Но никого не было. Я никого не чувствовал. Даже силу этого ребенка.

Маленькие ручки потянулись ко мне. Ребенок издавал непонятные звуки, и я понятия не имел, что с ним делать. Поэтому стоя с ним на руках, задумался, чтобы я делал, после того как выкрал этого ребенка? Шантажировал бы Таиру. Мне нужен ключ врат, а перевести древний текст может только она.

Наверняка сейчас они уже ищут младенца, и Ваал сравняет все с землей, лишь бы найти его.

Я не имел права навредить ребенку. Одному Хаосу известно, что со мной будет после этого. Да это низко для Бога, даже для такого как я, убить дитя. Я не был приверженцем таких дел. Это Ваал был по части детских жертвоприношений. Хотя, к слову, ни один из Богов никогда не жаждал крови смертного. Потому что в жизни человека заключена наша сила. Но времена решили все иначе, и в головах смертных была лишь отчаявшаяся пустота, желающая получить благословение потомков Хаоса, путем истребления себе подобных.

Держа этого ребенка, я понимал, что держу силу. Невероятную силу. Ту, которую даже не могу распознать, ощутить, разгадать. И именно эта сила обязана приумножить мою.

Синие глаза завораживали своей глубиной. Про глаза Ваала я бы так никогда не сказал. Потому что его глаза я всегда мечтал выколоть. Но ребенок был правда божественным, с белыми, как снег, волосами. Что придавало ему еще большей притягательности. Воистину вся в мать. Эта невероятная девочка.

Как я посмел думать и желать это дитя Ваала и жрицы? Как? Одним лишь взглядом она всколыхнула чувства, которые были похоронены с момента возникновения этого мира. Поверить не мог, что я способен еще что-то ощущать.

Сам себе стал омерзительным за то, что когда-то сказал Таире.

«Ты будешь мне ненужна. Твоя дочь мне будет греть постель...»

Самые крепкие и невидимые цепи окутали меня и перетянули всего. Я больше никогда не притронусь к этому ребенку.

Притягательная. Сильная. Все мои мысли и внимание были отданы ей. Она смотрела на меня так, словно знала все тайны и желания. И это мне очень не нравилось. Я вдруг опомнился, словно ото сна. Холод сковал меня...

А ведь она могла быть моей дочерью.

Я никогда её не коснусь. Я никогда не приченю ей вред. И никогда не запятнаю её своим грехом. Даже спустя тысячи лет. Когда она будет самым прекрасным человеком с силой Бога. Я не посмею.

Нехотя положил её обратно на кровать, словно отрывал от себя часть плоти. Я чувствовал свои ледяные руки, а внутри все начало полыхать адским огнем.

Я взглянул на нее. Младенец пристально следил за мной, еще раз доказывая мои догадки. Все-то она понимает. Только сказать не может. Кряхтит непонятно. Дети странные существа. Чьими бы они небыли.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Нет смысла стоять и ждать. Надо действовать. Иначе ребенок захочет есть или того хуже, ему потребуется смена пеленок, а я к таким вещам не предрасположен.

Если бы мне кто-то сказал, что мне придется драться насмерть, я бы не поверил. Но Ваал располагал убить меня и вернуться Баатор, в Бездну. Он канет в лету, пропадет в небытие, но вернет ребенка. Яростный, сильный. Он совершенно не понимал, что убив меня, им никогда не вызволить ребенка из моего замка. Таира никогда её больше не увидит. Мне этого не хотелось. Но кажется было поздно. Моя Темная сущность поглощала мою душу с каждым движением противника, и все уже становилось не важным. Как и то, что меня пронзает меч.

Где-то вдалеке я слышу крик Таиры. Словно ее голос вперемешку с моими мыслями. Чувствую, как сила стремительно покидает меня и как падает снег, хватая меня в свои ледяные объятья.

Последнее, что вижу, это её счастливое лицо. И черная зависть заполняет все моё сознание, придавая мне сил на еще один рывок.

Он познал то, что мне не дано. У него было то, чего мне не хватало. Любовь… Любовь, которую я мог только видеть и не имел возможности понять, почувствовать насладиться ею так же, как и остальные. Я оставался проклятым и порочным Богом.

Два движения...взмах клинка. Ледяной ветер обуял всех, кто был на проклятых землях Севера. Держу рукаять, а по лезвию стикает кровь... Человеческая кровь Бога, который познал любовь.

– Любовь убивает, – усмехнулся, глядя на лицо той, что смотрела на меня растерянно. Пару секунд могут решить все...

Я схватил её за горло и поднял над снегом, глядя в голубые глаза. В них была боль и ненависть. Сильная ненависть.

– Неужели ты наивно полагала, что способна пробудить во мне это отвратительное чувство? – я измывался над ней, хотел сделать больно. Я все потерял. И вместе со мной она потеряет все остальное.

Я знал, что моя жизнь вот-вот будет на весах Хаоса. Но поделать ничего с собой не мог. Не мог просто взять и вернуть ребенка. Я не мог остановиться. Я желал видеть боль и страдание в её глазах.

– И теперь, когда не станет смертного Бога и его человечки, мне ничего не мешает сделать то, что я так давно мечтал осуществить. И мне не нужна ты, когда есть твоя дочь! У тебя не возникает чувства дежавю, Афира?

Афира… моя сбежавшая невеста. Моя собственность. Моя судьба. Мой палач. Вечность ничто по сравнению с этой минутой. И если бы она тогда стала моей, я бы не был тем, кто я есть сейчас.

– Ты никогда ее не получишь, – плюет мне в лицо. Я снова усмехаюсь. – Чтобы быть Богом – одной силы недостаточно, – острая боль пронзает моё сердце. А я наивно полагал, что его у меня нет и быть не может.

– Размер клинка не как не определяет силу противника, – услышал где-то далеко. Её ли это были слова или же Тьма пришла за мной, чтобы отвести к Хаосу? Я никогда не подозревал, что холод может быть настолько губительно болезненным. Не подозревал, что собственный огонь сожжет меня, не оставив даже прах.

Люди думают, что Боги бессмертны. Да, пока не наделают ошибок. У любой человеческой души есть возможность на перерождение, а Бог нарушивший закон Хаоса несет самое ужасное наказание. Смертная казнь в виде полного исчезновения в небытие. Оттуда никто никогда не возвращался. И мысленно я был уже к этому готов.

Оказавшись в царстве Хаоса, во мне зародилась крупица надежды. Я вижу отца.

– Агросс, – сказал он мне. Голос был тихий, но эхом пронесся по чёрной пустоте. Я вижу перед собой всего лишь мантию, что была еще чернее этого пространства. – Ты был несчастен?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Несчастен? – подумал я. Сам не знал ответ на этот вопрос. Казалось, что иногда был, а иногда не был. Я никогда не думал об этом, поэтому до конца не понимал, что же это такое.

– Секрет счастья ценить то, что имеешь, а не жаждать получить то, чем ты не обладаешь.