Полуночная метель - Мэри Мехам

с кресла, в котором я незаметно задремала. Я опустила взгляд на лежащий в руках том и с досадой заметила, что он устарел: многие законы, перечисленные в нём, были отменены годы назад. В своём сонном тумане я даже не обратила на это внимания, когда выбирала книгу. Раздосадованная своей невнимательностью, я встала, вернула книгу на полку и торопливо покинула библиотеку.

Я попыталась скрыть раздражение из-за необходимости участвовать в организованных мероприятиях вместо продолжения поисков. Улыбнувшись, словно надев маску, я направилась в комнаты, где женщины демонстрировали свои таланты: пели, рисовали и играли на музыкальных инструментах. Сумка, которую оставила мне Триста, с запасной одеждой выглядела нелепо на фоне изящных миниатюрных сумочек других девушек.

К моему огорчению, я заметила, что советники свободно перемещаются по залам, делая записи о происходящем. Как я могла найти время для поиска завещания и отстаивания своей школы, если мне приходилось бороться лишь за право остаться здесь? Какой смысл находиться в этом месте, если доступ в архивы мне запрещён, а попытки работать в библиотеке прерываются едкими замечаниями советников?

Я тихо выдохнула, смирившись с тем, что этот день не принесёт мне ощутимых результатов. Лишь мысль о предстоящем катании с Джеком после бала поддерживала во мне дух.

Полная решимости продемонстрировать свои способности, чтобы остаться ещё на один день, я сосредоточилась на занятиях, в которых чувствовала себя уверенно: красивом почерке, декламации исторических текстов и демонстрации математических знаний. Всё то время, что я посвятила обучению своих учеников, оказалось крайне полезным. Пока многие девушки могли петь или танцевать, лишь немногие из них знали географию королевства Ньёва или могли перечислить основные статьи экспорта и импорта страны. Жасмин, сидящая неподалёку и перебирающая струны арфы, тепло мне улыбнулась.

Ванесса, с застывшей на лице холодной улыбкой, наблюдала за тем, как я объясняла процесс принятия законов, приводя примеры недавних законопроектов и их влияния на граждан. Когда я закончила, советники одобрительно кивнули, а Ванесса метнула в мою сторону злобный взгляд. Я встретила её взгляд спокойно, приподняв одну бровь, словно бросая безмолвный вызов. Даже если я и не была столь искусной художницей, как она, я чувствовала уверенность в своих знаниях о государственных делах, которые, несомненно, будут оценены выше.

Во время ужина, поданного ранним вечером, Валлия, казалось, хотела подойти ко мне, но Ванесса быстро увела её к другим девушкам. Я наблюдала за ними с лёгким сожалением. Из Валлии могла бы получиться хорошая подруга, если бы не влияние её сестры.

Большинство девушек торопливо доедали ужин, стремясь вернуться в комнаты, чтобы подготовиться к балу. Жасмин исчезла вместе с ними, но я не спешила. Я слушала звуки кухни, где повара громко переговаривались над грохотом кастрюль и сковородок. Где мне было готовиться к балу? Я могла бы обратиться к Жасмин, но мы ещё недостаточно сблизились.

— Я сейчас вернусь, — услышала я голос Джека, входящего в зал вместе с другими советниками. — Мне нужно выпить.

Я тут же выпрямилась и направилась к столу с напитками, расположенному в самом тёмном углу зала, где Джек наливал себе чашу.

— Прости за то, что ты услышала, — шепнул он, подходя ближе. — Я просил их просто дать тебе возможность отдохнуть.

— Мне нужно было быть бодрой, — ответила я, неспешно наливая себе сидр. — Хотелось бы, чтобы я успела сделать больше.

— Я слышал, ты впечатлила Трента. Он отвечал за проверку знаний о внутренних делах.

— Надеюсь, это компенсирует мои «плохие отметки» за сон в библиотеке, — пошутила я.

— Эти записи о «спящей девушке» загадочным образом исчезли, попав в огонь, — сказал Джек с хитрой улыбкой.

Я почувствовала, как тепло разливается в груди, даже не притронувшись к горячему сидру.

— Это значит, ты закончил на сегодня? Хорошо, что я успела отдохнуть. Я готова к катанию.

Джек с сожалением покачал головой:

— Боюсь, сегодня вечером это невозможно. Один из советников заболел, и меня попросили подменить его. Всё это занимает больше времени, чем я предполагал.

— Жаль, — сказала я, стараясь скрыть разочарование.

— Но завтра утром мы заберём Кодиака, а вечером, после пира, пойдём кататься, — пообещал он.

— Звучит прекрасно, — ответила я, вновь ощутив тепло в душе.

Мы обменялись прощальными взглядами, прежде чем он вернулся к своим коллегам, а я направилась в освободившиеся комнаты для мероприятий, надеясь найти место, где можно было бы переодеться. Одна из комнат оказалась пустой, кроме одной скучающей фрейлины, сидящей перед зеркалом.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, осматривая комнату.

Фрейлина оживилась.

— Хотите подготовиться к балу здесь?

— Да, — кивнула я, улыбнувшись. — А где все остальные?

Она покачала головой.

— Большинство девушек предпочли готовиться в уединении своих комнат. Я могу показать вам несколько новых причёсок и модных образов.

— Пожалуйста, покажите, — ответила я, отложив сумку с одолженным у Тристы платьем на стоящую поблизости стойку и усаживаясь перед зеркалом. Я решила, что платье, в котором я прибыла, теперь, после тщательной стирки, вполне подойдёт для этого вечера. — Боюсь, моя косметика пострадала в дороге. Я даже не знала, что могу сделать, и рада, что вы здесь.

Фрейлина, которую звали Елена, оживлённо болтала, пока завивала мне волосы и наносила румяна на щеки, удивляясь вслух, почему другие девушки упустили такую возможность. Незадолго до начала бала она нанесла последние штрихи и мягким жестом вытолкнула меня в коридор, где уже собирались остальные участницы — около тридцати девушек. Все мы медленно стекались к бальному залу.

Я не сразу заметила, кто шёл впереди, пока она не оглянулась через плечо. Это была Валлия.

— Я видела тебя вчера вечером и сегодня, — сказала она, замедлив шаг, чтобы идти рядом со мной.

— Взаимно, — ответила я, не зная, что ещё сказать. Валлия была, несомненно, приветливее, чем Ванесса или моя мачеха, но её привычка высказываться не внушала мне доверия. Я сомневалась, что она сможет сохранить мои тайны.

— Рада, что ты в порядке, — продолжила она, разглядывая свои туфли. — Прости за… за то, что было раньше. Ты знаешь.

— Ты имеешь в виду, когда вы оставили меня в лесу одну?

Её лицо вспыхнуло румянцем. Даже смущённая, она была красивее большинства девушек, и я неожиданно для себя надеялась, что Джек говорил правду, утверждая, что Валлия не в его вкусе.

— Прости, — повторила она, тише. — Я просила их не делать этого, но…

— Знаю. — Часть меня хотела простить её, но воспоминание о том, как я чуть не стала добычей волков, всё ещё жило во мне.

— Мама хочет тебе добра, правда. Вы с ней на самом деле так похожи.

Мои мысли о прощении моментально испарились.

— Трудно поверить, что