Принц на черном джипе - Наталья Гладышева

Но получилось плохо.

— Сама же советовала держаться от него подальше. Не пойму я тебя, Мань, — вздохнула Татьяна. — Нет уж, в этот раз я твоим советом не воспользуюсь, а буду искать другой способ… Не знаешь, не живет ли в соседних деревнях какая-нибудь знахарка или гадалка? Может, она сможет подсказать?

— Я не слышала о такой. Но поспрашиваю, — Манька по природе своей долго не могла дуться и быстро загорелась новой идеей. — А что, найдем, погадаем на суженного. Может, Сергей Иваныч твой суженный? Не думала?

— Чур меня, — мрачно заметила Татьяна и сказала. — Все, я буду спать. Мань, извини, но что-то эти стрессы на меня плохо действуют. Сил никаких нет… Будто выпил их кто все.

— Приворот и выпил, — выдала умную мысль Манюня и направилась в свою комнату. — С тебя еще одна дискотека, нет, две… Не дала как следует оторваться, зануда. Когда у меня еще будет возможность всю ночь протанцевать? Мамка мне точно такой воли не даст, — сказала она ворчливо и вышла. — Спокойных, — обернулась она прежде, чем закрыла дверь.

— И тебе того же, — устало пожелала Таня, вздыхая с облегчением.

Девушка сходила до нужника во дворе, смыла под умывальником всю краску с лица, потом помылась в душе, который тоже располагался во дворе. Еще днем они вдвоем с Манькой, в порыве убирательно-помогательного настроения, натаскали туда воды из колодца. Влажные волосы феном сушить не стала, не любила Татьяна фен. Просто промокнула полотенцем и оставила распущенными поверх полотенца, накинутого на плечи. Танюша собиралась посидеть еще часочек, дать волосам просохнуть и заодно порыться в планшете. Если будет связь с миром — интернет и мобильники в деревне работали нестабильно — можно было поискать ответ по съему приворота в интернете.

Таня так увлеклась, что даже не заметила, как к окну приблизилось темное нечто. Или темный некто. Свет в комнате девушка выключила, чтобы не тревожить бабулю и Маньку своим полуношничанием. А яркий экран планшета не давал возможности видеть дальше своего носа. Вот и прошляпила Татьяна явление нежданного гостя. Когда же почуяла чужое присутствие в комнате — гость запрыгнул в открытое, низенькое окно бесшумно и быстро — было уже поздно. Только и успела беспомощно пискнуть. Полноценного крика не получилось. Крепкая ладонь зажала рот девушки, а Сергей Иваныч, глядя темным, бешеным взглядом на жертву прошептал:

— Знаешь, я вторую ночь не могу заснуть. Не подскажешь, с чего бы это? Все о тебе думаю, и о тебе, Танюша, — имя девушки Серега, можно сказать, промурлыкал. — Я так сильно хочу тебя…

Девушка смотрела на нежданного визитера глазами, полными ужаса. Осознание беды, той самой, которую она подсознательно ждала весь день, пришло… Но страх парализовал саму способность к сопротивлению. Или это было действие магнетического, страстного взгляда мужчины, прижавшего ее к спинке дивана?

Визитер склонился к нежной шее жертвы и провел влажным языком, нежно, неспешно по коже от уха до ключицы.

— Нравится? — с усмешкой, шепотом спросил Сергей.

Убрал ладонь, и прежде чем девушка успела опомниться, запечатал ей рот страстным поцелуем. Попытка вдохнуть и закричать, привела к неожиданному последствию. Язык мужчины проник в рот, парализовав Татьяну окончательно неожиданностью ощущений, страхом, неожиданным удовольствием… Последнее испугало ее сильнее всего. Девушка совсем не готова была к тому, что поцелуй, властный, жесткий и где-то даже грубый, будет приятен.

— Ты так себе это представляла, когда привораживала меня? — спросил с насмешкой Сергей, выпуская жертву из объятий и оглядывая жарким взглядом задранную маечку, которую Татьяна использовала вместо пижамы.

Девушка тут же залилась краской, она даже не успела заметить, когда рука мужчины проникла под тонкую деталь одежды и сжала грудь. И тут же задохнулась от ужаса, так как Сергей стянул майку и сбросил шорты, представ перед Таней во всей красе, демонстрируя то, что девушке еще никогда не приходилось видеть… Голого мужчину в полной боевой готовности.

— Не надо, — прошептала она, подняв взгляд, полный слез, на Сергея Ивановича.

— Страшно? — улыбка мужчины была недоброй. Сергей сделал шаг к диванчику и скользнул пальцами по стройной ножке Тани. — А чем ты думала, милая, когда приворотом баловалась? Рассказывай все и прямо сейчас. Я хочу знать детали

— Оденьтесь, пожалуйста, — нашла в себе силы девушка, чтобы попросить.

— Противен, значит, — сделал неожиданный вывод мужчина. — Зачем же тогда приворожить меня пыталась? Денег захотелось? Легкой жизни?.. Мотивы… Меня интересуют твои мотивы.

— Это была глупость, — выдала всю подноготную дрогнувшим голосом Татьяна, при этом стараясь вообще не смотреть в сторону обнаженного гостя. — Я никогда не верила в привороты. А когда Маньке втемяшится что-то… Я не смогла отказать и… Я думала, что ничего страшного не произойдет. Правда. Я не верила, что получится… Мы были не правы. Я это понимаю, правда, — девушка частила, стараясь вложить все, что чувствовала в слова, чтобы поверил, понял… — Если бы я знала, как снять приворот… Я бы сразу это сделала. Правда. Сейчас я сидела и искала в планшете способ снять это… этот… — губы Татьяны кривились, казалось еще чуть-чуть и девушка расплачется.

Сергей молча взял с диванчика планшет, разблокировал, глянул на экран и бросил чудо техники обратно.

— На первый раз поверю, — сказал он спокойно, натянул шорты, подхватил майку, валяющуюся на полу. — Что использовала при привороте?

— Нитку, — тихо прошептала Татьяна, стыдясь заглянуть в глаза мужчине.

— Узелки развяжи, а нитку сожги, — дал на прощание совет Сергей Иваныч. — И запомни раз и навсегда. Привороты — мерзость, за которую придушу, не задумываясь. Поняла?

— Поняла, — это слово Таня прошептала уже вслед визитеру, который ушел так же, как и пришел.

Через окно и совершенно бесшумно. Девушка, как только гость исчез где-то в саду, уткнулась лицом в подушку и разрыдалась.

Сергей стоял у окна еще пару минут и слушал, как девчонка плачет. Почему-то этот плач был ему как серпом по яйцам. Мужчина с трудом отбросил в сторону желание вернуться и успокоить деваху. Он действительно считал привороты мерзостью. И готов был мечом и огнем карать тех, кто, не считаясь с чужими желаниями, решал все в пользу собственного эгоизма.

— Впредь будет умнее, — прошептал он и направился в сторону забора.

Преодолеть хлипкую преграду, ему было раз плюнуть. Но и возле штакетника он задержался, все еще борясь с желанием вернуться. Что-то было в больших голубых глазах, и распущенных по плечам влажных волосах, стройных ножках, аромате, идущем от кожи, такое… Что и без всякого приворота привлекало его внимание к себе.