Неподвластный богам - Брайан Толуэлл

Тезиас улыбнулся. Толпа, увидев неожиданное явление, несколько притихла. Вокруг головы карлика появился светящийся нимб.

– Это дьявол! – услышал Конан испуганный шепот.

Тезиас простер руки к толпе и заговорил:

– Я отнимаю у вас вашу волю!

Тысячи мечей одновременно попадали на каменный пол пещеры, и руки их обладателей безвольно повисли. Конан с ужасом чувствовал, как неведомая сила рвет его душу и его воля вытекает из него, как вода из дырявой бочки. «Сейчас или никогда!» – мелькнуло в мозгу короля Аквилонии. Издав победный киммерийский клич, Конан легко раскидал стоящие впереди него живые, но лишенные воли тела и, на ходу обнажая меч, бросился к Тезиасу.

– Ба, да это же сам Конан! Ты пришел за своей смертью, киммериец? – злобно оскалился Тезиас, но страх уже перекосил его лицо.

– Умри же ты, гнусный карлик! – прогремел Конан, и его меч вонзился в грудь Тезиаса.

Но нет – о, чудо! – скользнув по одежде карлика, тяжелый меч ушел в сторону, увлекая за собой Конана. Тезиас засмеялся; он не планировал расправляться с киммерийцем так скоро.

Конан сделал новый выпад, желая снести королю голову, и меч опять ушел в сторону, отталкиваемый ж видимой силой. Еще и еще – бесполезно. Видя, меч бессилен против чар Тезиаса, Конан метнул тяжелое оружие в огромный стеклянный шар. Лицо карлика исказила мучительная гримаса. Быстрее, чем меч Конана коснулся блестящей поверхности шара, взметнулась рука Тезиаса, из его ладони вырвался голубой луч, и в следующий миг Конанов меч, не долетев до своей цели какие-то сантиметры, рассыпался в прах.

Зарычав от ярости, Конан бросился на карлика, намереваясь задушить его голыми руками. Странное это было зрелище – могучий, загорелый гигант обхватил пальцами, каждый из которых был величиной едва ли не с шею Тезиаса, щуплого бледнокожего человечка, в два раза меньше его по росту. Казалось, злой демон душит ребенка!

Тезиас уже не смеялся. Не помня себя, в ярости Конан душил своего противника; его железная воля вновь была с ним. Едва слышно Тезиас захрипел:

– Возьми… мою боль.

В тот же миг невидимые руки обхватили шею Конана, и чем больше душил он мерзкого карлику, тем сильнее сдавливали эти руки его собственное горло.

«Бели я убью его, я убью и себя», – понял Конан. Сильные пальцы невольно ослабили хватку. В черных глазах Тезиаса появилось выражение торжества, они смеялись над киммерийцем. Взгляд Конана прошелся по рядам лишенных воли людей, упал на чашу и огромный стеклянный шар над нею. В пронзительном взгляде Тезиаса прочитал он несокрушимую волю осуществить задуманное. «Если я отпущу его, жизни этих тысяч невинных людей, как и жизни многих других, будут обречены», – прожгла его мозг отчетливая мысль. Он вспомнил рассказ Пелиаса; нет, ужасный карлик не должен жить на этом свете! Конан долго не раздумывал: пусть он умрет, но прежде утащит в могилу и злобного монстра, которого он держал теперь в своих руках, человека, присвоившего себе право распоряжаться душами себе подобных.

Немедля снова сжал Конан тонкую шею карлика. По мере того, как из Тезиаса уходила жизнь, невидимые руки все сильнее сжимались и на шее Конана.

– Не возьмешь, пес! – прохрипел киммериец.

– Возьми… мой страх! – из последних сил прошипел Тез нас; его красный язык уже вываливался из маленького рта.

Конан ощутил, как жестокой судорогой свело ему желудок. Душа его, казалось, спряталась в самую маленькую клеточку ноги. Но страх Тезиаса не убил его: киммериец за свою жизнь видел столько ужасов, что в сердце и душе его не было места страху. Еще сильнее сдавил он шею карлика.

Тезиас затих. Его большие черные глаза остекленели. Но могучая воля карлика задержала последнюю искорку жизни, остававшуюся в этом теле. Синие губы умирающего беззвучно прошептали:

– Отдай мне свое мужество.

Это было уже слишком даже для Конана. Душа его разрывалась на части, сердце бешено колотилось, ужасные невидимые руки мертвой хваткой стиснули горло. Он понял, что ему не одолеть ужасного карлика. Сейчас. Пока. Завтра он сделает это обязательно.

Конан отпустил шею карлика. Первыми вернулись к жизни глаза Тезиаса. В них прочитал Конан не смерть свою – страстное желание Тезиаса растащить по частям душу киммерийца. Конан уже раздумывал, как подороже продать свою жизнь, как вдруг неизвестно откуда поднявшийся ветер легко подхватил гиганта и, сметая все на своем пути, понес его прочь. Конан больно ударился о каменную дверь зала. Падая, он увидел черную муху; муха бормотала что-то невнятное, от нее к двери исходили малиновые лучи.

– Где тебя носило, Пелиас? Я едва не отдал душу этому вампиру!

Муха не ответила, продолжая бормотать заклинания. Каменная дверь наконец распахнулась, и волшебный ветер вновь подхватил Конана, унося его из страшного подземелья.

– Прости меня – я не пришел к тебе на помощь, Конан, – прожужжал Пелиас, когда ветер вынес их на поверхность. – У человека свои опасности, у мухи свои: я попал в паутину.

– Тезиас отлавливал своего учителя? – деловито осведомился Конан.

Муха густо покраснела, и варвар, не выдержав, расхохотался: он впервые видел, как краснеют мухи и как краснеет Пелиас.

– Паутина обыкновенная, – буркнуло волшебное насекомое. – Мне пришлось превратить паука в аппетитное дерьмо, и только после этого мне удалось порвать паутину. Когда я выбрался, ты уже отпустил Тезиаса. Позволь мне вернуть тебя в Гарантию – здесь мы уже ничего не сможем сделать!

– Нет, Пелиас, за мной кое-какой должок, и я не уйду, пока не возвращу его по адресу! – угрюмо произнес Конан и двинулся внутрь королевского дворца. Он хорошо знал, где находятся апартаменты Тараска.

С немедийским королем он столкнулся прямо в дверях опочивальни. Конан был по-прежнему безоружен, но не сомневался, что свернуть шею Тараску будет легче, чем задушить Тезиаса.

– Я принес тебе смерть, собака! – заревел Конан, готовясь прикончить Тараска голыми руками. Но тот почему-то не испугался. Отступив вглубь комнаты, Тараск спокойно молвил:

– Ты можешь убить меня. Жизнь, которую я принужден вести сейчас, не дорога мне. Но, думаю, теперь не это главное; убить меня ты сможешь всегда, а вот проклятый карлик с каждым часом становится все сильнее!

Удивленный такой речью, Конан спросил:

– Есть ли у тебя что-то, что дало бы тебе право жить?

– Да! – Тараск достал из тайника большую книгу в сверкающем голубом переплете. Книга казалась каменной, так срослись ее страницы с переплетом.

Черная муха, вертевшаяся вокруг головы киммерийца, увидев книгу, чуть не свалилась на пол.

– Клянусь Иштар, это же великая Книга Судеб! Да ради того, чтобы забрать ее у Тезиаса, я сохранил бы жизнь самому Сету! – вопил Пелиас.