Мадемуазель травница (СИ) - Алексина Наталья

Оказалось, что месье Дюран неплохой плотник. Он сам вызывался сделать для меня резной березовый лист. Старался от души. И теперь над входом в пристройку качалось всем понятное обозначение. Всякому видно, что здесь обитает травница. Правда, лист пришлось подвесить на короткую цепь: гвозди не выдерживали веса в целый ливр.

Листик трепыхался на ветру, тихо поскрипывал и всем видом давал понять: «свалюсь и ударю по темечку».

— Хорошо, — вздохнула я и живо представила себе друида под этой вывеской. Да, неплохой вариант против незваных гостей.

— Мадемуазель Морель, доброго дня!

Я обернулась на громкий мальчишеский голос. Посыльный целителя, тот самый паренек Жак Робен, спешил по улице ко мне. За плечами у него висела корзинка, на голове сидела мятая шляпа. И вообще весь вид говорил будто это не городской мальчишка, а пастух.

— Месье Фламель опять прислал вас со списком?

— Сегодня я посыльный месье Фуаскаля, — сообщил паренек, остановившись около меня.

Где-то я уже слышала эту фамилию.

— Придется подождать, я только пришла. Заходите через полчаса.

— Мадемуазель Морель, пожалуйста, можно я отдам вам список? А сам пойду и соберу моллюсков. Мне еще всё везти обратно к дому этого старого алхимика, а потом надо сбегать по трём адресам в городе, — затараторил он.

— Моллюсков?

— Да, месье Фуаскаль их отчего-то любит.

Вот уж удивительно. Речные устрицы в этой местности редко вырастали размером больше одного су. Прямо скажем, не самой крупной монеты. А еще воняли тиной. На вкус не пробовала, но, кажется, ансульцы собирали их только для свиней. Из таких моллюсков, пожалуй, получалось только одно неплохое усиливающее средство. Но с ним столько мороки!

— Ты сказал алхимик? — Я вдруг вспомнился месье, который налетел на меня у целителя.

— Ага. — Паренек шустро сунул мне в руки листок бумаги. — Вот список, вы тогда сами, ага? Как с месье Фламелем?

— Нет. — Я схватила прыткого парнишку за локоть и потащила к двери. Он хочет, чтобы я возилась с тем полоумным алхимиком? Да ни за какие деньги! — Сейчас быстро соберу все травки, и ты даже успеешь за своими моллюсками.

Недовольный Жак шмыгнул носом, но вырываться не стал. Сел на табуретку и печально вздохнул.

Я же быстро отставила свою корзину и углубилась в список. В общем-то, все было под рукой. Немного сушеной калины, ромашка, боярышник, две унции цветочной пыльцы и репейное масло.

— У ваших нанимателей, месье Робен, одинаковые вкусы. — Я усмехнулась и положила высушенные цветы в грубо сшитый мешочек. Отдельно завернула в мешковину ромашку, а цветочную пыльцу пришлось закупорить в крошечную чашку из глины. Бумага для меня пока дороговата, чтобы тратить ее на обычные заказы. Вот если обратится принц…

Я увлеклась и даже забыла, что о чем-то сказала, но Жак напомнил:

— Чего одинаковые?

— Списки одинаковые, говорю. Разница в репейном масле.

— А это у всех целителей и алхимиков так, — авторитетно заявил он.

— Многих знаете, месье Робен?

— А то! — Мальчишка со значением поправил помятую шляпу. — Я работаю сразу на четырех месье. Отнести, принести, прочитать почту.

Я с преувеличенным уважением присвистнула и посмотрела на худого парня. Кажется, платили ему немного. И кости торчат, и одежда так себе.

— А остальные целители у кого покупают травы? — между делом поинтересовалась я и подсунула пареньку миску с сушеной клюквой. Кислющая, но летом ее бывало приятно жевать. Жаль, что сейчас в лавке нет ничего послаще, и даже морс остался в доме. Но Жак как ни в чем не бывало забрал клюкву и сунул сразу три штуки за щеку.

— Да по-разному. На базаре частенько кто из женщин продает. Или, вон, у мадам Реми можно купить. У нее дом рядышком с крепостной стеной и там огород. Так она и мяту, и шалфей, да много чего там насажала.

— Ясненько. А могли бы вы намекнуть своим целителям, что в деревеньке Ансуль появилась хорошая травница? Ну так, между прочим.

— Два су, — сказал парень, не успела я закончить.

— Да ты в своем уме?!

— Нынче времена тяжелые, за все надо платить, — с грустью прожжённого философа ответил он.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Дам тебе немного мелочи и три пирожка. — Я сложила руки на груди, наблюдая за наглым Жаком, и даже мысленно престала звать его «месье». А он так сморщился, будто думал, стоит ли делать такие одолжения.

Руки чесались отвесить хороший подзатыльник.

— Корзину пирожков, — сказал философ. — И вы еще раз представите меня месье друиду.

— Не торгуйся со мной. — Я с угрозой наставила на него палец. — Четыре пирожка, и никаких друидов, Жак.

Он тяжело вздохнул, но все же соизволил кивнуть.

— Оплата вперед.

Не родственник ли он хваткого Брюна, случаем?

Мелочь и пирожки я, конечно, принесла. Но теперь Жак отвечал на все вопросы. Где живут целители, какие болезни лечат, сколько берут за услуги, что едят. Судя по мясным блюдам, которые часто мелькали в рассказе Жака, целители жили неплохо. И их набралось целых пять человек вместе с месье Фламелем!

С этого момента Лигос мне начал нравиться. Я даже посчитала, сколько су смогу заработать. И пока думала, тихонько перекладывала пучки с травами в мешочек. Опустила глаза в листок, чтобы свериться, и запнулась.

Последним в списке алхимика значилось то же самое бесполезное средство, что заказывал месье Фламель. То, в котором щепотка золотой путейки лишь для того, чтобы я могла задрать цену. Все ее целебные свойства напрочь уходили из-за облепихового порошка. Такой состав придумал или какой-то шарлатан… или алхимик с целителем знают больше отличницы и любимой ученицы мадам Тома.

Я фыркнула про себя.

— Скажи-ка, Жак, а вот тут в конце есть один состав. — Я показала пареньку список. Он нехотя оторвался от выбора пирожка и одним глазом глянул в листок. — Алхимик что-то о нем говорил? Например, для чего ему такое?

— Да вы что! Магистр Фуаскаль лишнего слова о своих делах не скажет. Боится, что кто-нибудь умыкнет секрет эликсира жизни.

— Он, правда, изобрел эликсир?

— Это навряд ли. — Жак по-взрослому усмехнулся. — Месье Фламель говорит, что это просто старческая дурь, то есть мечта, да.

Мальчишка еще посидел, рассказывая что-то о разных целителях, а я рассеянно кивала. Непонятный состав не выходил из головы. Может быть, это и есть эликсир жизни?

Посыльный незаметно ушел, а следом за ним явился староста. Он купил трав для особого (мужского) чая. Даже не постеснялся пожаловаться, что годы берут своё и силушка теперь не богатырская. Но так много одиноких женщин, что он готов, не жалея себя, пить и пить особый чай.

В этот день ко мне тянулись люди друг за другом, покупая мелочи и долго о чем-то болтая. Я даже не успела переменить испачканное платье. Так и ходила с грязным подолом, пока не наступил вечер. И только когда я зажгла свою новенькую и не знаю какими путями оказавшуюся в доме масляную лампу, наступило затишье.

Я убрала все лишние травки, протерла продолговатый столик, что заменял мне прилавок, и огляделась.

Здесь недоставало места, чтобы устраивать настоящую лавку, но мне нравилось. Много деревянных полок, крючки на низком потолке для сушки трав и даже стульчик у небольшого окна. Ничего лишнего. Уютно и даже почти по-домашнему. И мне эта лавка нравилась намного больше, чем шумная и помпезная «Травница» мадам Тома. Возможно, потому, что эта была исключительно моей.

Со спокойным сердцем после удачного дня я шагнула в дом. И тут же чуть не выронила лампу из-за резкого стука. Барабанили в дверь, судя по всему, увесистым кулаком. Пока я хмурилась, стук повторился с не меньшей силой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Дело близилось к десяти вечера, в такое время из деревенских никто не ходил. В Ансули можно ждать посетителей в пять утра, но не на ночь глядя. Все уже спали после долгого и тяжелого дня. И поэтому я замерла на месте, прислушиваясь.

— Ан-Мари! — крикнул кто-то за дверью вроде бы знакомым голосом. Но дверь у меня стояла толстая, и любые звуки казались более глухими.