Принцесса и ковбой - Кортни Пакард

Ральф молча кивнул. Не станет же он объяснять, что горечь, словно медленный яд, проникала в сердце, окрашивая все вокруг в темные цвета. Почему-то именно сейчас он вдруг с необычайной ясностью понял, что не хочет и не может больше оставаться в этом шумном городе. Но задание никто не отменял: надо собраться, взять себя в руки и работать. А сентиментальные мысли — в сторону.

Яхта покачивалась на волнах, Эдгар приветственно махал с капитанского мостика. Стараясь не обращать внимания на легкое головокружение, Ральф взошел на борт и попытался изобразить на побледневшем под загаром лице восторг. По-видимому, это не удалось: Долли с тревогой взглянула на него и спросила шепотом:

— Вам нездоровится? Может быть, лучше вернуться?

— Не беспокойтесь, все в порядке, — ответил он сквозь сжатые зубы.

Вивиан в черно-белом купальнике и соломенной шляпе приблизилась с подносом, заставленным бокалами и тарелочками с бутербродами.

— Ну вот, все на борту, можно отчаливать.

Эдгар присоединился к ним и только собирался что-то сказать, как с берега донесся пронзительный голос.

— Мистер Гамильтон! Подождите!

Молодой человек в светлом костюме призывно махал папкой и подпрыгивал на месте, чтобы привлечь к себе внимание.

— Ну что еще, Сэм? — спросила с неудовольствием в голосе Вивиан и, обернувшись к Долли, пояснила: — Это секретарь моего мужа. Он вечно умудряется испортить нам весь отдых.

— Мистер Гамильтон! Только что поступили новые документы, необходима ваша подпись. — Сэм взбежал по трапу и, запыхавшись, остановился перед нахмурившимся Эдгаром. — Это срочно!

— Но… Вы же видите, мы собрались немного поплавать. Я вернусь к вечеру и тогда разберусь с бумагами.

— Это невозможно! Будет слишком поздно.

Вивиан раздраженно постукивала кончиками пальцев по столику и, бросив на нее быстрый взгляд, Эдгар только растерянно развел руками. Но Сэм явно не собирался уступать, торопливо и сбивчиво объясняя всю важность документов. Долли даже удивилась немного такому упорству секретаря: Сэм не был похож на человека, готового голову сложить за работу. Наоборот, он, скорее, напоминал холеного и ухоженного маменькиного сынка: такой чистенький, аккуратный, с длинными пушистыми ресницами и по-детски припухлым ртом. Вот только взгляд у него был холодный и расчетливый, как у старика-банкира, дающего в долг под огромные проценты.

— Ты обещал мне, что сегодня не будешь заниматься делами. — Вивиан сердито нахмурилась. — Бумаги подождут.

— Миссис Гамильтон…

— Дорогая, я возьму их с собой и пролистаю, хорошо? — Эдгар забрал у секретаря кожаную папку с серебристыми застежками. — Не волнуйтесь, Сэм, к вечеру все будет готово.

— Очень хорошо, мистер Гамильтон.

Когда они наконец отчалили, Ральф уселся в шезлонг и прикрыл глаза. Он чувствовал себя просто ужасно: тошнота и головная боль появились, как только яхта, покачиваясь, заскользила по волнам. Внутри все сжималось, руки предательски дрожали, по спине сползали капельки холодного пота. Вот тебе и ковбой: расклеился в один момент из-за легкой качки.

— По-моему, вашему мужу не по себе, — с сочувствием сказала Вивиан. — Я принесу виски, это иногда помогает.

— У вас морская болезнь, — констатировала Долли трагическим шепотом. — Но придется потерпеть: мне необходимо успеть заснять документы.

Ральф стиснул зубы: его сил не хватило бы сейчас даже на то, чтобы внятно ответить. Горизонт впереди то поднимался вверх, то летел вниз, ветер приносил запах водорослей, крики чаек отдавались в ушах. Чтобы хоть как-то успокоить себя, Ральф принялся вспоминать пыльную улочку Форхорса, неторопливое течение времени в маленьком городке, сухой и жаркий воздух, вой койотов по ночам… Ничего не помогало: в горле стоял комок, сердце билось, как обезумевшая птица в клетке.

— Вот, выпейте. — Вивиан протянула ему бокал с виски, в котором позванивали кусочки льда.

Если вам совсем плохо, мы можем вернуться.

— Нет, я не хочу портить вам прогулку, — ответил Ральф, пытаясь придать себе бодрый вид. — Просто не обращайте на меня внимания.

Женщины отошли и тоже устроились в шезлонгах, подставляя солнцу стройные тела. Эдгар спустился в каюту, чтобы изучить документы, пообещав скоро вернуться.

— Удивительно, ваш муж кажется таким крепким, — задумчиво произнесла Вивиан. — А как он перенес тот круиз на лайнере, ему тоже было плохо?

Долли мысленно прокляла все на свете: настырную блондинку, ковбоя, которого явно мутило, собственную работу, эту яхту и океан заодно. Ну что прикажете делать? И почему это Вивиан так интересуется их прошлым, неужели она что-то заподозрила?

— Ральф вчера слишком много выпил. — Долли изобразила смущенную улыбку, словно признавалась в страшном грехе. — Никак не может забыть свою молодость: в Техасе виски — как для нас вода.

В этом она совершенно не была уверена, но лучше было болтать чепуху, чем молчать. Вивиан понимающе кивнула и сказала:

— А мой муж почти не пьет. Он постоянно так занят, что даже алкоголь ему не нужен. Иногда мне кажется, что и я ему не особенно нужна. — Она потянулась и поправила выбившуюся прядь. — Я немного завидую вам: такая счастливая семья, настоящий пример для подражания.

Долли искоса взглянула на нее, стараясь понять, серьезно ли говорит миссис Гамильтон или издевается. Но лицо под шляпкой ничего не выражало, кроме прохладной вежливости. Эта женщина что-то скрывала. Под внешней оболочкой пряталось совсем другое существо, но Долли пока не могла разобраться, какое — доброе или злое.

Возможно, одиночество и частые отлучки мужа так подействовали на Вивиан. Она замкнулась в себе, отгородившись от мира, и жила по каким-то своим, никому не известным, законам и правилам.

— Я закончил! — Эдгар поднялся на палубу, большой, загорелый, с белоснежной улыбкой. — Не скучаете?

— Нет, дорогой, только вот мистер Мак-Кристал не очень хорошо себя чувствует.

— Что с вами, дружище? — Эдгар приложил ладонь ко лбу Ральфа. — Вам не стоит сидеть на солнцепеке. Давайте я провожу вас в каюту, полежите в холодке.

Это был отличный шанс. Болезнь Ральфа неожиданно обернулась удачной стороной: папка осталась внизу, значит, есть возможность просмотреть документы. Долли вскочила.

— Позвольте мне, мистер Гамильтон.

Обхватив пошатывающегося от слабости Ральфа, она помогла ему спуститься по довольно крутой лестнице и усадила на нижнюю ступеньку.

— Если услышите, что кто-нибудь идет, подайте знак.

— Какой? — простонал Ральф, борясь с тошнотой, подступающей к горлу.