Год совы (СИ) - Ахмелюк Федор

- С чего это ты взяла, что я собираюсь звать тебя в постель?

- Ну а мало ли.

- Вот кем, кем, а самцом, у которого тело – подставка под яйца, я никогда не был. И кому, кому, а тебе грех этого не знать.

- Прости. Так вот. Я о том, что мне как-то совершенно побоку тот факт, что он меня… послал. Ну да, именно послал, без объяснений. Сказал, что я не женщина, что напрасно потратил на меня силы. Что не возьмет меня с собой в Керыль – там он себе сыщет настоящую женщину, способную дать ему то, чего я не могу дать. И на следующий день уехал.

- А он разве не знал, что ты не можешь рожать? Ты ему не сказала?

- Нет… Мы вообще не поднимали этот вопрос. Он пользовался презервативами, конечно, первое время, потом я сказала, что не обязательно…

- И он для себя сделал вывод, что ты тоже хочешь детей.

- Наверное. А как он узнал, я понятия не имею, если честно. Если только рылся в моих вещах и нашел медицинскую карту, где доктор вроде бы как даже разборчиво написал, что беременность мне не грозит.

- Рыться в вещах, брр, какая низость! Слушай, Ветка, а зачем он тебе вообще такой? Он рылся в твоих вещах без спросу. Если бы я был тобой, я бы его придушил собственными носками.

- Да вот и я думаю, зачем он мне такой. Самое главное, что после его ухода я ничего не почувствовала даже в первый день. Есть он, нет, мне без разницы. Грустно, конечно, одной. Хочется кого-то греть. С отдачей, дорогой мой, греть, с отдачей, а не как ты.

- Что поделать. Я свою ледяную крепость в обиду не дам, я без нее дегенератом сделаюсь. Это не нелюбовь была, а инстинкт самосохранения.

- Любил меня, но странною любовью? Так не пойдет… я не чувствовала удовлетворения…

- Уже не пошло, так что можешь не говорить в будущем времени, я к тебе все равно домогаться не стану, успокойся, мне без тебя живется очень даже весело.

- Ладно, не буду. В общем, ты понял? Он каким-то образом узнает, что я не могу иметь детей, после чего спешно бросает меня и уезжает. А мне все равно. Я не любила его? Мне ведь казалось, что любила…

- Вопрос, конечно, интересный. Но давай проведем, так сказать, комплексное расследование.

- Как понять – комплексное расследование?

- Очень просто. Давай все обстоятельства попробуем соединить в кучу, однозначно где-нибудь да нащупаем цепочки.

- Я не понимаю. – Иветта подняла брови. – Что ты расследовать собрался? Это не убийство и не афера. И даже не кража. Чего тут расследовать? Он меня бросил, и все. Потому что я не могу рожать. Есть, конечно, пара вещей, которые я хочу понять в этой истории. Но называть это расследованием…

- Ветка, ты осмотрись получше, и увидишь, что вся наша жизнь – одно сплошное расследование, что все мы детективы. Потому что мы пытаемся понять, что и почему, а здесь требуются методы, которыми в своей работе оперируют сыщики. Каждый из нас немного сыщик, если уж на то пошло.

Она помолчала, покручивая в руках кружку Ахмелюка.

- Пожалуй, в чем-то ты прав…

- Вот. Так что давай. Он тебя бросил сразу после того, как узнал, что ты не можешь иметь детей, это возьмем как ключевое обстоятельство. Дальше возможны несколько сценариев. Прошло всего два дня. Либо он остывает, извиняется и возвращается, а дальше уже смотря что: либо ты лечишься и меняешь приоритеты, либо вы усыновляете ребенка, либо расстаетесь, четвертого не дано. Второй сценарий: он действительно уехал с концами и оборвал все общение с тобой, это просто, как пробка, выкинь его из головы и дело с концом, найдешь себе лучше. В Серых Водах предостаточно чайлдфри. По Кувецкому Полю пройдись, куча домов с хозяевами в возрасте самом детородном, но размножаться не горящих желанием даже не потому, что денег нет и ближайший детский сад на том конце города, а потому, что нафиг надо. Третий сценарий: ты сама растекаешься, приезжаешь к нему, обещаешь лечиться и все-все-все на свете, только бы дорогой Костенька без наследника не остался, и он тебя либо принимает, либо отвергает. Четвертый сценарий: он возвращается, но уже ты его отвергаешь: ушел – ушел, нечего скакать. Пятый, шестой, седьмой – додумай сама, их тут на грузовик.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Она молчала.

- Ну и какой тебе кажется наиболее вероятным?

- Первый или второй.

- А из них?

- Первый. Но я не могу обещать, кстати, что он не превратится в четвертый, хотя, конечно, и утверждать, что превратится, не могу.

- Хорошо, идем дальше. Что предшествовало разрыву? Было что-нибудь необычное?

- Необычного… не было вроде, жили как жили.

- Сколько вы вместе были?

- Семь месяцев, с ноября.

- Он уехал в Керыль?

- Да. Продает квартиру и переезжает.

- Скатертью дорога, одним дураком в городе меньше. Квартиру УЖЕ продал?

- Нет. Квартирой его брат займется. Он меня, кстати, тоже утешал, а Костяну говорил, что он идиот.

- Странный брат. Нормальному брату завсегда дороже брат, чем его подружка…

- Его брат гей.

- Вот, значит, как, ну да ладно, мы сейчас срулим куда-то не в ту степь и потеряем нить расследования. Значит, ты утверждаешь, что стоило твоему любимому отыскать твою карту с твоими проблемами по женской части, как он тут же все бросил и уехал? Но зачем? Жили же у него.

- Собирались уезжать на следующей неделе, я уже объявление о сдаче квартиры собиралась вывесить. Хорошо, что заранее этого делать не стала, - вздохнула Иветта. – Ко мне уже люди заселились, а я возвращаюсь и выталкиваю их с квартиры, хорошо ли?...

- У тебя же еще полдома на Подгорной, кстати – что ж ты ту хату не сдаешь? Я тебя уверяю, девочки-студентки согласятся и на Подгорную, и на Бригадную, и на Вербную, и на Кувецкое Поле, и на что угодно, лишь бы не разориться и при этом там до них не домогались.

- Да, дом в собственности. И жить в нем еще можно. Но я не могу его ни продать, ни даже сдать. Слишком много воспоминаний. Если там поселится чужой человек – они исчезнут. Я не хочу этого.

- Вот оно чего…

- Ты понял, почему я позвала именно тебя?

- Не очень.

- Потому что тебе тоже все как с гуся вода, бросай тебя, не бросай, твои ледышки даже не потрескаются. Ахмелюк, у тебя вообще есть чувства? Ты хотя бы расстроился, когда я от тебя ушла? Есть ли кто-то у тебя, я даже не спрашиваю, мне и так понятно, что нет и быть не может в принципе. Зачем тебе? Тебе в своей сычиной норе хорошо и одному, кота за ухом почесал – и все твои чувства. Неужели я этим заразилась от тебя? Я не хочу такой быть! НЕ ХОЧУ!

Она шумно всхлипнула и зарыдала, уткнувшись в сложенные ладони. Ахмелюк молча сидел рядом, зная, что какими бы то ни было действиями только усугубит положение.

- А ты каждое свое расставание переживала подобным образом? – осторожно спросил он спустя минут пятнадцать, когда Иветта немного утихла и только изредка всхлипывала, не отрывая лица от ладоней.

- Да. И не только расставание. Ты же меня знаешь, я плакса еще та, - неразборчиво промычала она сквозь плотно сжатые пальцы.

- Даже если в нем уже был смысл?

- Да.

- Не думаю, что ты могла чем-то от меня заразиться. Мой пример не настолько прилипчив, ты не стремилась брать его с меня. И мне в тебе нравилось именно это.

- Подпитывался, значит, моей энергией, вампир.

- Нет. Даже если бы я этого хотел, этого бы не вышло. Твоя энергия не конвертируется в мою и это бесполезно совершенно. Ты давай заканчивай реветь, будем дальше в тебе разбираться. А ты не замечаешь, что твой вопрос несостоятелен?

- В смысле?...

- Почему, если я такой холодный и мне не нужен ни бытовой уход, ни секс, ни продолжение рода, я так быстро на тебя клюнул тогда, не разбираясь ни в чем?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- И почему тогда?

- Потому что ты залечивала мне раны. Я не обнаружил обычного отторжения и отвращения от перспективы отношений, и ты была тем, что мне тогда было нужно.

- А если бы я тебя не взяла тогда, ты бы совсем в камень превратился? Да?

- Полагаю, что да.

Ахмелюк почесал подбородок. Отрастить, что ли, бороду? Как-то давно Иветта обмолвилась однажды, что любит бородатых мужиков. Но зачем? Она ему нужна, что ли? Что ему вообще нужно – так это поскорее отсюда сгинуть и завалиться спать в своей «сычиной норе» на далеком Кувецком Поле.