Я знаю, ты любишь - Катерина Лазарева

— По правилам игры ты не должен этого знать, но я решила всё-таки сказать, потому что игра уже всё равно окончена, да и смысл скрывать, ты и так, наверное, догадываешься, — быстро тараторит она, чуть ли не на одном дыхании, окончательно сбивая с толку.

Вот как... Всё-таки о поцелуе речь. Даже не сразу это улавливаю, слишком уж неожиданно. Думал, Ева будет всем силами делать вид, будто этого не было.

Услышав это, кажется, теряю дар речи на несколько секунд. Девчонка не устаёт поражать во всех возможных смыслах.

— В общем, мы играли в «Правду или действие», и мне задали поцеловать первого же парня, которого увижу, но так, чтобы он не знал про игру, — продолжает тем временем Ева. — Это оказался ты, и я, конечно, должна была забить на дурацкое задание, но, видимо, перепила, и…

— Так, стоп, — резко перебиваю, почему-то совсем не желая слышать от неё, что это было зря. — Я и так это всё понял, но в накладе не остался. Необязательно объяснять. Поцеловала, и ладно.

Хмурюсь, чувствуя, как накатывает хреновое подозрение, что Ева не столько сгладить недосказанность пыталась, сколько усилить между нами отчуждение — то самое, через которое поцелуй слишком сильно пробивался.

— Хорошо, что ты понял, — решительно выпаливает она, и, повернувшись ко мне, снова быстро продолжает:  — Значит, поймешь и сейчас, когда я на всякий случай напомню, что у нас есть обоюдный уговор. Я молчу об увиденном в том переходе, ты не попадаешься мне на глаза. И если ты не сдержишь свою часть уговора, то и я тоже не стану соблюдать свою, и будь что будет.

Ух ты. Мне угрожают, и очень даже враждебно. Ева держится так уверенно, что только неровный голос и лёгкая дрожь по телу её выдают.

Такое ощущение, что её слова были материальными и нехило настучали по мне. Она настолько боится того, что между нами происходит? Даже больше того, что может быть, если сунется куда не надо? И это при том, что я вообще без понятия, что там между нами творится. И так понятно, что тупик, Ева может расслабиться. А не выдавать себя в том, что для неё это посерьёзнее, чем просто поцелуй и безобидный флирт.

— Ты мне угрожаешь? — усмехаюсь, но спрашиваю серьёзно, чтобы осознала, что не стоит мне вызов бросать. Не потянет.

Ева уже чуть не отводит от меня взгляд, приковывая моё внимание к своим покрасневшим щекам; но в последний момент силится удержать зрительный контакт.

— Предупреждаю, — она поджимает губы, чуть отодвигаясь. — Тебе не нужны проблемы, и мне тоже.

И какие там проблемы я ей, интересно, создаю своим присутствием? Так и тянет поддразнить её на тему того, что слишком уж поддаётся моему несерьёзному влиянию, но почему-то не решаюсь. Ева на удивление прямая, в отличие от меня сейчас. Говорит, как есть. А я тут в отрицалово перед собой ухожу. Понятно же, что она имеет в виду — если буду продолжать себя с ней так вести, ничем хорошим это не кончится. Да я и сам это знаю.

— Я тебя понял, — отчуждённо заключаю, чтобы выдыхала.

Подавляю дурацкий порыв всё-таки нарушить своё условие договора, чтобы посмотреть, а сможет ли Ева растрепать всем, или хотя бы неосознанно доверится именно мне.

Вот нафига мне это? Рисковать слишком многим ради дурацкого самолюбия?..

Глава 9. Ева

А ведь у Ильи есть машина. И довольно неплохая. А ещё он москвич, насколько дал мне понять — значит, и квартира тоже есть. Да и работа, судя по всему, неплохая, раз он смог поспособствовать устройству и моего брата. Значит, у Ильи там не последняя должность. И это в его… Двадцать один? Если брать в расчёт, что они с Антоном ровесники, то да, примерно столько.

По всему выходит, что Илья, видимо, из обеспеченной семьи. Это видно и по одежде и его манере держаться. Да чуть ли не по всему — он источает из себя лоск успешности, даже когда просто идёт по коридору нашего университета.

И тем более непонятно, как тогда его угораздило так себя вести в том переходе?..

Ведь ладно бы там была просто драка, но я ясно слышала, как Илья требовал от того парня именно деньги. И там явно всё было нечисто, иначе бы мне, наверное, объяснили, в чём дело, а не давили, чтобы молчала.  И почему-то от этого, кстати, обиднее всего. Илья упорно не рассказывает мне, что там было, несмотря даже на то, что мы целовались…

Я хмурюсь собственным мыслям. Вот ещё. Я же не идиотка, чтобы ждать от него каких-то действий после вынужденного поцелуя и бессмысленного флирта? И ни к чему вообще вспоминать взгляды Ильи и то, как он неоднозначно обещал мне, что не обидит. Да и вообще думать о нём не стоит.

Я бы, наверное, и не стала, если бы не тот факт, что мне на сцену вот-вот выходить. А в зале сидит Илья.

И глупо злиться на него за это или, уж тем более, предъявлять — это в деканате распределились концерт первокурсников устроить. А кураторы обещались обеспечить явку. Наш в этом плане очень даже надавил, а значит, и старшекурсников наверняка тоже заставили. Судя по тому, с каким скучающим видом сидит Илья в зале — вряд ли добровольно тут. И меня даже не заметил.

Зато скоро заметит… И вот зачем я вообще вызвалась танцевать? Да, хорошо это делаю, занималась у себя в городе, даже на соревнования ездила. И захотелось мне выделиться, да и в группе инициативных мало было, надо было спасать картину. Но теперь жалею об этом. Пусть уж тогда почти никто из нашего факультета и не выступил бы, других хватает.

И да, умом я понимаю, что глупо вот так размышлять только от присутствия в зале Ильи, который, кстати, полторы недели после того, как меня до дома подвёз, мне на глаза не попадался, — но вот не могу перестать. Волнением странным слишком уж накрывает.

Смотрю на себя в зеркало. Волосы распущены — я танцую в стиле модерн, это свободный танец, где нет особых правил. Главное — эмоциональность и чувственность. И мне гораздо проще выразить их, когда я выгляжу так, как мне комфортно. Не люблю причёски, которые убирают волосы — с ними моё лицо выглядит совсем уж